Дональд Трамп вновь использует торговые пошлины как инструмент политического давления. На этот раз под ударом оказалась Европа — и прежде всего Германия, для которой рынок США остается одним из ключевых. Объявленные меры приходятся на период, когда немецкий экспорт уже заметно ослаб, а промышленность находится в затяжном спаде.
Конфликт быстро выходит за рамки торговли и превращается в опасную смесь экономического шантажа, правового спора и геополитического противостояния.
Беспроигрышный ультиматум
17 января 2026 года Трамп объявил о введении дополнительных пошлин в размере 10 процентов с 1 февраля. Если соглашение не будет достигнуто, тарифы должны вырасти до 25 процентов с 1 июня. Помимо Германии в перечне стран названы Дания, Франция, Великобритания, Нидерланды, Норвегия, Швеция и Финляндия.
Принципиально новым выглядит не сам факт тарифной угрозы, а ее логика: торговые санкции напрямую увязываются с политическим требованием, никак не связанным с экономикой. Это резко повышает ставки и делает конфликт для ЕС принципиальным: речь идет не о корректировке торговых условий, а о давлении через рынок.
Движение вниз
Эскалация происходит на фоне ухудшающейся торговой динамики. По данным Федерального статистического управления Германии (Destatis), с января по ноябрь 2025 года Германия экспортировала в США товаров на 135,8 млрд евро — на 9,4 процента меньше, чем годом ранее.
Импорт из США, напротив, вырос до 86,9 млрд евро (+2,2 процента). В результате экспортный профицит сократился до 48,9 млрд евро — минимального значения за этот период с 2021 года. Для сравнения: годом ранее он составлял 64,8 млрд евро, то есть уменьшился почти на четверть.
Наиболее ощутимый спад пришелся на ключевые отрасли немецкой экономики:
— автомобили и автокомпоненты: –17,5% до 26,9 млрд евро
— машиностроение: –9,0% до 24,1 млрд евро
— фармацевтика: +0,7% до 26,2 млрд евро
Это делает угрозу пошлин особенно болезненной: они не запускают кризис «с нуля», а усиливают уже существующее ослабление экспорта — прежде всего в промышленном ядре немецкой экономики.
Брюссель готовит ответ — вопрос в единстве
В ЕС идут экстренные консультации. По данным Reuters, министры финансов Германии и Франции дали понять, что Европа не намерена поддаваться давлению; параллельно обсуждается созыв специального саммита.
На столе — два ключевых сценария:
— возврат к пакету ответных пошлин примерно на 93 млрд евро;
— потенциальное применение Anti–Coercion Instrument (ACI) — механизма, который позволяет вводить меры шире обычных тарифов: ограничения по услугам, инвестициям, госзакупкам, защите прав интеллектуальной собственности и доступу к рынкам.
Главный вопрос заключается не в том, будет ли реакция, а в том, насколько она окажется скоординированной. Возможный раскол внутри ЕС изначально заложен в стратегию давления.
Противоречивые сигналы из Вашингтона
Министр финансов Скотт Бессент на площадке Всемирного экономического форума в Давосе призвал Европу «не перегибать» с ответом, однако эти заявления сопровождаются явной демонстрацией жесткости.
Финансовые рынки реагируют ростом неопределенности: усиливается спрос на защитные активы, повышается волатильность, а европейские индексы снижаются на фоне угрозы трансатлантической торговой войны.
Правовой конфликт
Параллельно в США разворачивается юридический спор о границах президентских полномочий в тарифной политике. В американской прессе и экспертных комментариях звучит аргумент, что право устанавливать налоги и сборы по Конституции относится к компетенции Конгресса, а масштабные «чрезвычайные пошлины» могут стать предметом судебного разбирательства.
Торговый конфликт все теснее переплетается с вопросами безопасности и союзнических обязательств. Для Европы позиция остается жесткой: вопросы территориальной целостности союзников и безопасность в Арктике не могут быть предметом торгового торга.
Что дальше: даты, риски, развилка
- 1 февраля — вступление в силу 10–процентных пошлин: немедленный удар по текущим контрактам и ценообразованию.
- 1 июня — повышение до 25 процентов: серьезный риск для отраслей с низкой маржой, прежде всего для поставщиков компонентов и промышленных деталей.
Дальнейшее развитие будет зависеть от политического выбора ЕС: единый ответ или осторожная национальная тактика. От этого зависит, продолжит ли Вашингтон делать ставку на давление и раскол — или конфликт перейдет в стадию поиска компромисса.
Об этом говорит Германия:
Германия — Крупный улов в Гамбурге: 220 кг кокаина в контейнере. Груз из Бразилии, аресты в регионе Рейн–Майн и роль портов в международном наркотрафике
Германия — Powerbank под прицелом: Lufthansa меняет правила игры. Без запрета, но с ограничениями: что меняется для пассажиров
Германия — Когда денег больше нет: муниципалитеты на грани финансового тупика. Рост социальных расходов, уход за нуждающимися и слабая экономика ставят города перед вопросом: кто и за что должен платить
Германия — Политический ландшафт: канцлер в тени министра обороны. Лидерство без большинства, экономическое недоверие и персональный перекос в пользу Бориса Писториуса
Германия — Драка на железнодорожных путях: угроза жизни и аресты. Конфликт на станции закончился травмами, вмешательством федеральной полиции и расследованием прокуратуры
Германия — Жизнь в минусе. Почему овердрафт съедает деньги и как выбраться из банковской ловушки
Германия — Справка о несудимости для граждан РФ в Германии. Один из самых востребованных документов: для чего необходим и как получить
Германия — Инициатива Мерца: больничные подтачивают экономику. Рост дней нетрудоспособности стал поводом для спора о производительности, статистике и границах социальной защиты
Германия — Резкий разворот погоды: от +16 к зимним минусам. Прогнозные модели фиксируют восточную циркуляцию воздуха — морозы возможны, но без гарантированных снегопадов
Германия — Апостиль без стресса: два пути, одна цель. Как легализовать российские документы в Германии: простая инструкция для граждан РФ
Германия — Ссора в центре города, закончившаяся смертью. Полиция расследует убийство, мотивы конфликта пока неизвестны
Германия — Рекорд со знаком минус. Налоговые доходы впервые превысили триллион евро — но дефицит бюджета и давление на граждан никуда не исчезли