🇰🇿 "Когда местная газета "Социалистический труд", выходившая раз в неделю в формате развернутой школьной тетради, в передовице упомянула о переписи населения 1939 года, по которой в городе оказалось 8% казахов, то редактора Улыбченко за политическую близорукость в понимании задач национальной политики перевели в корректоры (на этой должности, сильно потеряв в зарплате, он и продолжал почти единолично до самой войны делать газету). Местные жители восприняли это как наказанье за очковтирательство: и такого процента в городе никто не наблюдал, казахов с их верблюдами и низкорослыми лошадками видели только на базаре да - в кителях-сталинках - в кабинетах исполкома (в райкоме партии были уже русские). Казахские дома стояли только на нечётном порядке крайней улицы, глядящей в Степь. Постоянного названия она не имела: таблички "Улица Амангельды" то вешали, то снимали - в зависимости от того, кем считался Амангельды Иманов. Если по радио передавали песню: "Запевайте, горы Ала-Тау, и снега, и льды. Добывать идем в бою мы славу, как Амангельды", - это означало, что он герой освободительной борьбы, и таблички висели, но когда её передавать переставали, значит, он опять становился буржуазным националистом, и таблички снимали".
Александр Чудаков, "Ложится мгла на старые ступени", 2010.
Информация на этой странице взята из источника: https://t.me/russkiegramoty/34526