«Наша горькая правда сегодня как никогда важна», — малолетняя узница концлагеря «5‑й полк» Мария Федорова

На месте бывшего витебского концлагеря смерти «5‑й полк» в мае открыли памятный знак жертвам геноцида белорусского народа в годы Великой Отечественной войны «Древо жизни». Оно тянется в небо бронзовыми ладонями — символами, что наши память, скорбь забвению не подлежат. Как бы ни стремились переписать историю, этому не бывать! Еще живы свидетели зверств гитлеровских захватчиков. В их числе — малолетняя узница Мария Федорова из Городка.

Мария Федорова.

Метка от фрица

С Марией Федоровой встречаемся в ее родительском доме в деревне Литвиново Городокского района. Деревянная постройка — чудом уцелевший свидетель страшного лихолетья, вздыхает женщина:

— Я родилась в этой хате, сюда приезжаю из Городка каждое лето. Это мое место силы. Когда началась война, мне был годик. Отец погиб еще в Советско‑финляндскую войну в феврале 1940‑го.

С первых дней Великой Отечественной родной дядя Марии Федоровой ушел в партизаны. Немцы расстреляли бы партизанскую семью, говорит городокчанка:

— Добрые люди надоумили мать взять меня и мою двухлетнюю сестру Галю и бежать. Скитаясь из деревни в деревню, мы дошли до Хмельника, где фрицы устроили на людей настоящую облаву перед отправкой в «5‑й полк».

От рассказов о шталаге, созданном на окраине Витебска осенью 1941‑го сперва для военнопленных, а позже и для гражданского населения, кровь стынет в жилах. Фашистские изверги принуждали пленников, в том числе детей, трудиться до изнеможения. Люди находились в нечеловеческих условиях. Того, кто падал без сил, просто добивали, выкидывая, как мусор…

Детская память избирательна. Вот и Мария Федорова немногое (и это скорее к счастью) помнит о концлагере «5‑й полк»:

— Мать, если ее спрашивали о том, как наша семья выжила, сразу начинала плакать. Настолько ей было больно, страшно даже в мыслях вернуться в то время. Когда нас только пригнали в концлагерь, маме сказали поискать на мусорке пустые консервные банки, оставшиеся после обедов фашистов. Она взяла три — по числу едоков. В итоге хватило одной такой «тарелки» — в нее изредка плюхали пустую безвкусную похлебку. Часто и того не было, и, чтобы как‑то обмануть желудок, люди ели траву.

Тело маленькой Маши не успели заклеймить номером узника — знаком беды и отчаяния всех жертв концлагерей. У нее осталась своя пронесенная через годы метка. Кроха сильно плакала, и один из изуверов решил угомонить ее ударом ноги… в голову. Тяжелый сапог фрица навсегда лишил зрения правый глаз девочки.

Не просто красивый атрибут

26 июня 1944‑го многострадальный, весь в руинах Витебск освободили от фашистских захватчиков. Месяцем раньше долгожданную свободу получили узники концлагеря «5‑й полк».

После войны жизнь Марии Федоровой не была легкой, но трудности сформировали, огранили ее сильный характер. Окончив десятилетку, она отправилась в Городок, где, не зная никого и ничего, устроилась на плодоовощной завод, сняла комнату, вступила в комсомол. Голосистую певунью, отличную танцорку, активистку заприметили, и вскоре она уже стала секретарем у первого секретаря райкома партии. А параллельно — диктором на местном радио. Заочно окончила пединститут, выучилась на учителя младших классов. У Марии Борисовны был прекрасный муж, она искренне гордится дочками, одна из которых стала медиком, вторая — модным дизайнером.

Мария Федорова обращает наше внимание:

— Смотрите, сколько у меня бутоньерок с яблоневым цветом и нашим флагом. Для меня это не просто красивый атрибут, а напоминание о том, что сегодня наша любимая Беларусь — мирная, благополучная, процветающая страна. Спасибо Президенту, который уделяет исторической памяти столько внимания, понимает и другим напоминает, что сегодня как никогда нужна и важна горькая правда о Великой Отечественной. Ради мира на земле она должна звучать громче!

naumova@sb.by