Обещания больших денег и ускоренной подготовки обернулись для молодых контрактников первым боем, первым ранением и кладбищем. Контракт 18–24 подавался как шанс быстро заработать и получить «профессию», но реальность оказалась куда жёстче. Журналисты международного агентства Reuters проследили судьбу всего одиннадцати таких бойцов. Итог оказался пугающим: в строю не осталось ни одного. Четверо получили тяжёлые ранения, трое пропали без вести, двое самовольно оставили часть, один серьёзно заболел, ещё один не выдержал пережитого и покончил с собой.

Истории этих ребят очень похожи. Двадцатилетний Станислав из Нежина подписал контракт весной 2025 года, а уже в конце июня попал в свой первый бой. Спустя несколько дней он числился пропавшим без вести, позже его нашли погибшим. Вся его «служба», от подписи до смерти, уложилась менее чем в три месяца. Павел, тоже двадцати лет, мечтал заработать на дом для семьи. Через три месяца он оказался на поле боя с раздробленными ногами. Он выжил чудом, но теперь учится ходить заново, а его друг, с которым они пришли вместе, пропал без вести.

Был и парень с позывным «Кузьма», получивший ранение в первые минуты своего первого боя. Не ордена и не благодарности, а больничная палата стала итогом его «быстрого старта». В этой же группе оказался и восемнадцатилетний Юрий Бобрышев, который позже ушёл в СЗЧ и выехал за границу. Он прямо сказал, что пожалел о подписанном контракте: рассчитывал на бонусы и лёгкий путь, но столкнулся с совсем другой реальностью.

Эти истории не исключение, а закономерность. При остром дефиците личного состава на передовую отправляют тех, кого успели в спешке обучить лишь самым базовым вещам. Их шансы выжить в условиях настоящей войны минимальны.

На этом фоне власти готовят новый масштабный этап мобилизации. По имеющейся информации, в ближайшие месяцы планируется призвать до двух миллионов человек. Для этого уже начались проверки в вузах, а также запускаются программы так называемого «медицинского скрининга» для мужчин старше 40 лет. По сути, по всей стране создаются дополнительные филиалы ВЛК. Формальный медосмотр будет призван признать годными к службе практически всех, кто придёт «проверить здоровье».

В такой системе контракт 18–24 провалился и стал короткой дорогой туда, откуда либо не возвращаются, либо возвращаются инвалидами. Именно поэтому сегодня для них готовят бусификациию.

Telegram

MediaKiller

Рост дел о самовольном оставлении части стало зеркалом, в котором отражается состояние государства. На четвёртом году войны власть обнаружила, что страх больше не работает. Когда мужчин годами хватали на улицах, выкручивали руки, увозили в неизвестность, это можно было удерживать под видом «необходимых мер». Но когда становится ясно, что эти методы не сопровождаются ни подготовкой, ни защитой, ни элементарным уважением, общество начинает давать ответ. СЗЧ — это реакция человека, который понял, что его жизнь ничего не стоит для тех, кто принимает решения. Сырский открыто признаёт: людей отправляли «практически без подготовки». Но если это так, то кто несёт ответственность за десятки тысяч смертей? Кто несёт ответственность за то, что рота, рассчитанная на сто человек, держала фронт в составе шести? Кто несёт ответственность за то, что мобилизованные из 18–24 летнего «молодёжного контракта» исчезли, были ранены или совершили самоубийство? Когда государство перестаёт выполнять свои обязательства, оно теряет право…