Хрущевки — типовые многоквартирные дома, которые строили в СССР с 1950-х по 1980-е годы. Несмотря на их повальную схожесть, в них есть и множество различий по внешним чертам, планировкам и проектам — порой их делали из разных, нередко экспериментальных материалов. Корреспондент НГС нашла в Кировском районе три экспериментальных хрущевки, пообщалась с их первыми жителями и экспертами и выяснила, откуда появились эти дома, что в них необычного и как их строили.
Простой и сложный одновременно
По данным prawdom.ru, многоквартирные дома по улице Сибиряков-Гвардейцев, 17, 19 и 21 построены в стиле типовой хрущевской застройки по проекту I-464 в 1963 году. Они внешне похожи: панели, 5 этажей, по три подъезда, по 60 квартир, высота потолков в домах — стандартные 2,50 м. Незначительно дома различаются площадью: №19 — самый большой, 2556,3 кв. м, №17 — 2553,2 кв. м, №21 — самый маленький, 2373,9 кв. м.
На площадке здесь по 4 квартиры: на первом — по две с двух сторон, начиная со второго — по трем сторонам площадки, как в любой другой хрущевке. Площадку разделяет колонна, из-за чего входная группа кажется очень просторной. Это довольно редкий вариант планировки, используемый, по мнению экспертов, как дополнительное укрепление. В колонну упрятаны щитки с электросчетчиками.
Окна подъездов на 1 этаже выходят на сторону входной группы, а со 2 по 5 этаж — на противоположную. Если смотреть на дом с улицы со стороны входа, внизу виднеются подъездные окна, а выше располагаются уже окна квартир.
Хранитель фондов музея истории архитектуры Сибири имени С. Н. Баладина НГУАДИ Сергей Филонов рассказал, что серия I-464 — одна из самых распространенных наряду с серией №335, но у них было порядка полутора десятков модификаций. Проекты разрабатывали в Москве до начала 1970-х.
— В постсоветском пространстве распространены в основном московские проекты, а не местные. У нас местный проект разработан был — это так называемая 97-я серия, — объяснил Сергей Филонов. — «I» впереди обозначает, что это проект жилого дома, а трёхзначные цифры — объемы проектирования на 10 лет. Следующая цифра или литера обозначала дополнительную информацию о доме: например, «К» обозначала, что дом каркасный, «Д» — девятиэтажный.
Типовых проектов было порядка 60. В основном их проектировали в столичном Гипрогоре (Институт градостроительства «Государственный трест по планировке населенных мест и гражданскому проектированию НКВД РСФСР») — ведущей проектной организации Советского Союза. Они делали лучшие проекты для столицы, а по периферии расходились достаточно упрощенные, устаревшие проекты. Высота варьировалась от 3 до 22 этажей, при этом начиналось все с 3-этажных домов и шло на повышение. Но мнение о том, что хрущевки были везде одинаковыми — лишь миф, утверждает хранитель фондов музея истории архитектуры.
— В фильме «Ирония судьбы» герой из Москвы поехал в Ленинград, и попал в такой же дом. Фильм снимали на проспекте Вернандского, и там таких дома только три. И, вроде как, вообще во всем СССР. Они экспериментальные. А в Ленинграде таких домов не было, нет, и не будет уже, наверное, — заметил он.
Хрущевки стали проектировать сразу после Великой Отечественной войны. По одной легенде Хрущев увидел такие дома во Франции, по другой один из партийных начальников увидел их в зарубежном журнале, по третьей версии что-то подобное хотели строить немцы в оккупированном Минске. Якобы идею переработали и пустили по Советскому Союзу.
При этом с хрущевками экспериментировали: были проекты без балконов, разные версии облицовки фасада, материалы плит, расположение и количество подъездов.
— В советское время все это было связано с экологией жилища, с гигиеной — были ГОСТы, за этим следили. Дома размещали на определенном расстоянии друг от друга в зависимости от стороны света, от широты, градусов, чтобы половина квартиры освещалась солнцем, по крайней мере, часа три в день. Поэтому экспериментировали. В хрущевках на Сибиряков-Гвардейцев и Вертковской учитывали направление ветра: на левом берегу ветра сильнее, потому что там леса нет. От этого могло зависеть расположение подъездов, — объясняет Филонов.
Экспериментировали тогда и в зависимости от региона — хрущевки для Средней Азии и Крайнего Севера, естественно, отличались друг от друга. Учитывался уровень промерзания стен, тип грунта. Советская архитектура стояла на твердом научно-техническом фундаменте. Могли отличаться наполнители, декоративные материалы, состав железобетонных панелей.
Дружные жители
Пятиэтажки по адресу улица Сибиряков-Гвардейцев, №17,19 и 21 начали заселять в 1963 году: в феврале, марте и апреле соответственно. Первые жильцы, по воспоминаниям старожилов, въезжали практически одновременно. Татьяна родилась в 1957 году. Она переехала в одну из квартир в этих домах маленькой девочкой вместе с родителями и бабушкой и прожила в ней всю жизнь. Жить, по ее словам, было весело и комфортно.
— Наши дома строил домостроительный комбинат №1. Там работали наши родители, и здесь же получали квартиры. Комбинат располагался на улице Петухова, в 1960-м или 1962-м году начали выпускать первые панели для строительства панельных домов, — рассказывает Татьяна. — Наши три дома были экспериментальные, потому что там особое качество бетона было. Кроме того, проводка у нас очень странная, она у нас идёт под полом.
Квартиры заселяли в основном рабочие, которые трудились над строительством этих домов, а также жильцы расселенных бараков. Несколько квартир достались сотрудникам Райсполкома №1, одну квартиру выделили директору турбогенераторного завода. Семья Татьяны получила 3-комнатную квартиру — до этого они жили неподалеку от завода в районе Хилокского рынка.
Женщина вспоминает, что жители были очень дружными, делили все заботы и радости: если кто-то умирал, скидывались всем кварталом, если женился — гуляли дворами. Часто взрослые во время гуляний выходили плясать на широкую площадку первого этажа. Очень много было детей — только в доме №21 насчитывалось 70 ребятишек.
Рядом в те годы были пустырь и бараки, построенные пленными немцами после войны, — там детям гулять запрещали. Неподалеку от бараков стояла деревянная сцена, на которой выступала дворовая ребятня и показывала концерты родителям, а иногда сюда привозили кинофильмы. Постепенно бараки снесли, и родители Татьяны вместе с соседями заняли пустырь погребами и сараями.
— У нас в основном все выходцы из деревень были. Родители год поснимали жилье, и им дали комнату на подселении в районе Хилокского рынка, а потом эту квартиру. Быстро вопросы с жильем решались тогда, да еще и бесплатно. После этот же комбинат начал застраивать Затулинку, поэтому всех работников быстро обеспечивали жильем, — говорит женщина.
Сейчас квартира Татьяны — уютное, с налетом ретро жилье с классической обстановкой: массивная мебель, светлые и лаконичные тона. По словам сибирячки, раньше мебели в квартире было немного, но семье хватало. Она также вспомнила, что в квартирах была необычная отделка: в разных комнатах стены были окрашены разными цветами. Посредине гостиной стоял большой круглый стол, за которым собирались домочадцы и соседи.
— По вечерам соседи у нас собирались — у нас у одних из первых телевизор появился. Гости смотрели передачи, играли в карты или лото. Жили все дружно, никогда не запирали дверей в подъезд и квартиры, только в 70-е годы стали закрывать — пришел какой-то посторонний воришка и украл вещи. А так все друг друга знали. Во дворе были карусель, теннисный стол, лавочки. Родители были всегда на работе, дети летом на улице бегали, зимой играли в подъездах. Подъезды были очень теплые, — говорит женщина.
Дочь Татьяны считает, что советские хрущевки выглядят непрезентабельно. Но Татьяна уверена, что большая часть современного жилья и по внешним признакам, и по качеству, и по размерам ничем не лучше советских панелек.
— Иногда думаю: кухни маленькие, тесно на этих кухнях. А потом: а сейчас-то для нищих строят студии — чем они лучше наших хрущевок? А качество современных домов оставляет желать лучшего.
Татьяна Васильевна Султанова из дома №17 с семьей перебралась в Новосибирск с Сахалина из-за проблем со здоровьем у ее старшей сестры. Папа Татьяны работал в Стройтресте, который тоже возводил необычные хрущевки: сначала трудился плотником, а затем электромонтажником, и тоже одним из первых получил квартиру. Матери женщины Наталье Петровне сейчас 102 года. Она родила 5 детей, а в те времена работала уборщицей — убирала территорию этих трех многоквартирников, чтобы успевать уделять время семье.
По воспоминаниям соседей, к праздникам все женщины выходили, чтобы помочь Наталье Петровне сделать генеральную уборку. Хозяйки высаживали клумбы и ухаживали за газонами. На парковках у каждого из домов было всего по три парковочных кармана, и никаких ссор из-за них не было — в каждом доме стояло было всего по одному автомобилю.
Например, в доме №17 единственная «Волга» принадлежала летчику Михаилу, а на парковке дома №21 стояла «Волга», на которой ездила некая Татьяне — женщина работала водителем на телевидении. Парковался время от времени у 21-го дома и грузовик, принадлежавший ЖЭУ — оно работало в первом подъезде дома.
Среди известных жителей дома №17 называют профессора Александру Войтоловскую. Она подарила Татьяне книгу со своими стихами, очерками и воспоминаниями, и оставила свой автограф в ней. При этом в доме №19 жили, по воспоминаниям Татьяны, были более респектабельные соседи.
— Там в основном «блатные жили», начальство. Наши дома попроще были, — говорит пенсионерка.
Сейчас дом №19 выглядит самым обшарпанным из трех. В годы заселения, вспоминает женщина, местные жители сами сажали вокруг домов деревья. Одно из них посадила она с отцом, и этот раскидистый тополь растет до сих пор.
Татьяна Султанова вспоминает, что соседи были очень дружными: летом ездили на электричке по ягоду, а вечера проводили во дворе — общались на лавочках, играли в домино, дети резвились, а после, когда взрослые расходились по квартирам, занимали лавочки.
Братья и сестры Татьяны повзрослели и разъехались кто куда. Женщина тоже пыталась построить семью, родила сына, а затем вернулась в отчий дом. Тут она и прожила всю жизнь, работала в торговле. Сейчас квартира пенсионерки наполнена фотографиями и памятными сувенирами из прошлого — она очень любит фотоснимки.
— Когда младшие родственники приходят в гости, я им показываю, кто где. А то ведь сейчас никто ничего не знает, не помнит своих корней, — объясняет Татьяна Васильевна.
В квартире сохранилась старая мебель и еще советские обои, настенный ковер и маленькая мастерская — кладовая, которую ее отец оборудовал для своих работ. Татьяна Васильевна отмечает, что квартира давно нуждается в ремонте, но пока не спешит: с пожилой мамой, которая практически не встает, это будет трудно.
Виктор, житель дома №21, родом из Перми, вырос в детском доме, 5 лет проработал в Германии. Однокомнатную квартиру на Сибиряков-Гвардейцев он купил в 1990-е годы, но говорит, что у него до сих пор проблемы с документами.
Ремонт он тоже не делает — считает это бессмысленным и называет свое жилище спартанским холостяцким пристанещем. В его квартире чувствуется запустение. По словам мужчины, стены обшарпаны из-за того, что его несколько раз топили соседи. Несмотря на то, что квартира угловая, в ней очень тепло, уверяет он.
Что сейчас
По данным prawdom.ru, экспериментальные хрущевки изношены на 31%. Жилье здесь сегодня в основном сдаётся — многие владельцы предпочитают жить в более благоустроенных современных ЖК. Эти же дома привлекают в основном молодежь и работающее население из-за близости расположения метро и развитой инфраструктуры.
При этом, судя по тому, что на сайтах с объявлениями квартир в продаже в этих домах нет, владельцы не спешат от них избавляться. Сдается на Avito только одна однокомнатная квартира в доме №19 — посуточно за 1790 рублей в сутки, что, скорее всего, говорит о том, что в основном квартиры здесь сдают на длительный срок.
Сейчас местные жители живут современными проблемами — нехваткой парковочных мест, частым затоплением подвала, другими бытовыми вопросами. Многие рады были бы жить в более современных квартирах, но их удерживает удобное расположение домов и развитая инфраструктура района.
Ранее НГС писал о том, как строили в Новосибирске первую экспериментальную хрущевку. Долгое время местные жители боялись, что она сложится, как карточный домик.