Анатолий Ситников: На финальной стадии громкие дела, кто-то может назвать это вау-эффектом

IrkutskMedia, 15 января. Иркутская область остается регионом с непростой криминогенной обстановкой. 2025 год отметился множеством шокирующих преступлений, особенную тревогу вызывают убийства, связанные с несовершеннолетними. После трагедий в Байкальске и Шелехове все чаще встают вопросы об эффективности работы правоохранительной системы и мерах профилактики. Руководитель Следственного управления СК России по Иркутской области, генерал-майор юстиции Анатолий Ситников в эксклюзивном интервью рассказал том, как меняется характер преступности в Приангарье, о борьбе с коррупцией и должностными злоупотреблениями, расследовании резонансных происшествий, выявлении смычки криминальных и экстремистских групп с местами лишения свободы, а также о приоритетах в работе следователей. Беседа коснулась не только статистики преступлений, но и их корней — глава СК указал на опасность криминальных субкультур среди молодежи и подчеркнул, что без участия семьи государство не сможет справится и предотвратить жуткие преступления среди детей.

— Анатолий Викторович, одной из важных тем, которую мы затрагивали ранее, является работа по выявлению коррупции и иных должностных преступлений среди муниципальных и региональных чиновников. В 2024 году это было особенно заметно, при этом в прошлом году подобного обилия дел пока не наблюдается, однако они наверняка находятся в работе, просто пока не доведены до суда и не опубличены?

— На самом деле, в отношении дел, связанных с коррупцией, часто присутствует завышенное ожидание, пресловутый "голливудский эффект", при котором каждый новый эпизод "должен" быть ярче предыдущего. Допустим, дело вокруг Дорожной службы Иркутской области. Только осудили предыдущего руководителя за воровство и взяточничество, как тут же все новое действующее руководство попадает под следствие с очень тяжелыми обвинениями. Мы уже эту тему осветили, но, возможно, за завалами дел подобные истории быстро забываются. 

Пресловутые министры имущественных отношений, которых много было. Это не про коррупционные преступления, но это должностные злодеяния, преступления по службе, оказывающие серьезное влияние на общий климат в регионе, хотя с ними действительно нет такого "взрывного" эффекта в информационном поле. В течение года очень серьезную и масштабную работу мои коллеги провели по группе взяточников вокруг железной дороги — системообразующего предприятия в регионе.

Организованная группа взяла на себя как функции железной дороги, так и финансирование этой железной дороги со стороны, коррумпировав целый ряд достаточно высокопоставленных представителей именно этого акционерного общества.

Работа по противодействию коррупции не прекращалась. 2024 год ознаменовался завершением целого ряда уголовных дел о коррупции в организованной форме — в сфере Госавтоинспекции, в сфере Управления по вопросам миграции.

В 2025 году ряд уголовных дел, в том числе по организованным группам, вышел на финальную стадию, и в начале текущего года они будут преданы огласке. Это может быть волнообразным течением вау-эффекта, если смотреть на цифры, благодаря в том числе и тому, что 15 января 2026 года Следственный комитет отмечает 15 лет с даты своего основания и начала функционирования.

Ранее расследовалось от 300 до 200 преступлений коррупционных должностных составов в год. Сейчас мы выходим до 800 расследованных дел в год, где фигурируют должностные лица.

За 11 месяцев 2025 года по обвинению в должностных преступлениях состоит 191 человек. В 2024 году эта цифра за весь год составила 168. И это обвиняемые, то есть конкретные люди, не преступления.

— Данная статистика говорит о "набитой руке" у следователей по раскрываемости таких преступлений?

— Если мы говорим о коррупции — это выявление факта, возбуждение дела и окончание, до передачи дела в суд. Но это еще и показатель роста профессионализма сотрудников. Возможно, на фоне общего снижения числа преступлений меняется их структура — например, возрастает доля дел, связанных с организованной деятельностью, а такие расследования требуют больше времени. Если отбросить естественные колебания, мы видим увеличение объёма и результативности работы. Мы с оперативниками всё чаще говорим на одном языке, лучше понимаем совместные задачи. Следователи, набираясь опыта и решимости, берутся за сложные вопросы, которые раньше могли остаться без внимания. Так что да, команда действительно выросла профессионально.

— Как вы оцените профессиональный рост состава Следственного комитета региона за период работы в Иркутской области?

— Я готов сказать, что текущий состав руководства и следователей отделов по особо важным делам, которые заточены на работу по коррупционным и экономическим преступлениям, стал более целеустремленным, более живым и нацеленным.

Например, ко мне впервые обратился руководитель Следственного отдела в Братске Антон Павлович Кошев. Как правило, главы территориальных подразделений заточены на быстрый результат и не очень высокую значимость — это выстроенный механизм, где-то он работает правильно, где-то, может быть, требует корректировки. Антон Павлович — профессионал. Он сообщил, что его отделом возбуждается уголовное дело, по которому проходит организованная группа — в районе десятка обвиняемых, порядка 90−100 преступных эпизодов. Люди давали взятки в системе братского филиала психоневрологического диспансера за разного рода справки, или просто были связаны с этим. И руководитель попросил самостоятельно расследовать это дело и не забирать его в региональный аппарат. "Мне будет тяжело, но я справлюсь", — сказал он мне.

И ему действительно тяжело, но он справляется. Меня, несомненно, радует, что руководитель подразделения захотел сам расследовать данное дело. Он, безусловно, видел, как работает по его территории отдел по особо важным делам, и благодаря обмену навыками, знаниями, опытом и просто профессиональному желанию проявил эту инициативу.

Это непросто, и Антон Павлович местами пожинает плоды своего может быть резкого, но правильного решения. Он — молодец. Это показательный пример, который меня, как руководителя ведомства, не может не радовать. Люди на территории "загораются" инициативой.

Ранее в отделе СК по Свердловскому району Иркутска точно в таком же режиме девушка-следователь захотела самостоятельно на районном уровне расследовать серию взяток, совершенных организованной группой. В итоге расследование было завершено и успешно направлено в суд.

Когда появляются подобные ростки инициативы с опорой на силы и на знания, это — хороший результат, демонстрирующий рост профессионализма. Безусловно, по уголовным делам о коррупции и должностным преступлениям работать сложнее и напряженнее, чем по общей "уголовке".

— Какие бы вы еще отметили показатели по динамике раскрываемости преступлений за годы работы управления? Какие считаете наиболее критичными или, наоборот, наиболее положительными с точки зрения оценки эффективности работы следственных органов?

— Давайте посмотрим на статистику убийств за 2011 год — первый год функционирования Следственного комитета как самостоятельного ведомства. 556 убийств. 294 сообщения о смерти — причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть. По сути, то же самое убийство, только другими словами: умышленная насильственная смерть человека. Это 850 криминальных смертей в год, ежедневно это две, а часто и три смерти от криминального воздействия. На рубеже 2020 года количество смертей сократилось до 1 в день — 232 и 118. Позднее показатель был снижен еще больше. 

Убийство скрыть сложно. Как руководитель, я знаю, что в этих цифрах, в том числе и сейчас, находится гораздо большее количество без вести пропавших. К сожалению, многие случаи часто оставались за бортом внимания наших коллег. Уголовные дела, которые мы сейчас возбуждаем безоговорочно и безапелляционно, в то время оставались за рамками регистрации. В настоящее время статистика убийств гораздо более приближена к реалиям, и совершаемых преступлений объективно становится меньше, как и нераскрытых.

Нет такого числа "задвинутых в стол" дел, списанных по другим составам преступлений, на которые мы часто натыкаемся, работая по преступлениям прошлых лет. Такие огрехи можно объяснить человеческим фактором, но с профессиональной точки зрения это недопустимо, ведь эти вещи не поправляются, тем более спустя многие годы. Люди в итоге уходят от ответственности из-за смерти или из-за истечения срока давности преступления.

— Статистика о снижении количества убийств свидетельствует о позитивном сдвиге, но можно ли говорить хоть о каком бы то ни было оздоровлении общества? Видите ли вы изменения в этом плане?

— Все-таки меняется структура жизни, меняется структура межличностых отношений. Пускай не так быстро, как в западных регионах, но и к нам это приходит. Происходит смещение баланса от расследования общеуголовной преступности. Положительный эффект показателен даже в том, что у нас нет больше Попкова (ангарский маньяк), Шувалова (тулунский маньяк) и поводов для того, чтобы подобные преступники формировались. Сейчас мы напряженно работаем над единственным происшествием в Усольском районе, связанным с покушением на несовершеннолетних, которое остается нераскрытым.

И мне, и коллегам-криминалистам хватает времени и внимания примерять любые другие хотя бы косвенно похожие происшествия, раскрываемые в области и искать связь между предметами происшествия.

К тому же, преступления, совершаемые длительное время Попковым и Шуваловым, долгое время не объединялись по какому-то признаку в одно производство. Но среди текущей статистики нет такого объема похожих злодеяний — красный фонарь о том, что творится что-то тревожное, не зажигался. Теперь, если совершается что-либо абсолютно невиданное, это, безусловно, становится известно.

— Заговорили о Михаиле Попкове и о том, почему долгое время ранее совершенные преступления не объединялись в одной производство. Более 90 фактов преступлений на его счету и каждые 1-2 года он сознается в новых, детали которых уже порой не помнит. Нередко слышу мнения, что последние злодеяния он приписывает себе сам, а позднее стало известно, что его адвокаты обжаловали приговор об убийстве двух человек. И сам начинаешь задумываться: а действительно ли было? В связи с этим вопрос: как выстроена работа по серийными маньяками, которые совершали преступления более 15-20 лет назад? В чем особенность сбора доказательной базы?

— При каждой работе с лицами, подозреваемыми в серийных преступлениях, у следователя есть определённый пул уже имеющихся, ранее выявленных и зарегистрированных преступлений, а также приостановленных уголовных дел. Я четко понимаю, что массив нераскрытых и невыявленных эпизодов был проработан еще на этапе расследования первых уголовных дел по убийствам Попкова, когда расследованием занимался Евгений Карчевский, а коллеги из главного следственного управления завершали работу по первоначальному делу. Всё, что было сокрыто не слишком тщательно, что лежало близко к поверхности, было отработано и выявлено.

Каждый раз, когда специалисты выезжают на очередную работу, у них есть определённая подборка материалов, и происходит сопоставление информации, которую сообщает подозреваемый, с реально имеющимися уголовными делами, и наоборот. Происходит своего рода сверка: "а вот по этому делу, по почерку, не припомните ли?". В зависимости от того, признаёт ли человек деяние своим или нет, выстраивается очень тонкая, кропотливая работа, основанная на психологии, на взаимоотношениях между людьми.

Однако сама специфика психологического портрета такого подозреваемого накладывает особые требования и на публичность процесса, и на выстраивание определённых процедур работы следователей.

— С точки зрения коррупционных дел и дел, связанных с должностными лицами, какие города или районы Иркутской области близки с очистке от неблагонадежных элементов? Улучшилась ли ситуация в Черемхове после задержания "Коневских" и "Черепановских"?

— В Черемхове была проблема именно с зачатками организованной преступности, с тем, что "ростки" из 90-х не были прополоты до конца, и после ими никто не занимался. В этом была большая проблема. В 2025 году вместе с коллегами из МВД и ФСБ договорились, что мы эту работу проведем, и мы осуществили задуманное профессионально, серьёзно, с подготовкой, с отведением моего первого отдела по расследованию особо важных процессуальных дел.

В итоге мы действительно отрасследовали эти две серьёзные структурированные организованные группы, оказывавшие серьёзное влияние на улицу. Проблема Черемхова была в большей степени как раз на улице, нежели, к примеру, в Тулуне, где проблемы "сидят" в кабинетах.

В целом же не могу пока назвать территории, где коррупционные и иные должностные преступления близки к завершению. За всем стоит человек, его устремления и желания, в данном случае с преступным умыслом.

— Означает ли, что в такой ситуации, когда существуют проблемы на улицах, как в Черемхове, правопорядок на местах не организован?

— Я, как следователь, говорю лишь о том, кому предъявил обвинение и какие дела направил в суд. У меня на текущий момент нет в производстве уголовных дел, позволяющих выдвинуть обвинение подобного характера. Это не значит, что проблем нет, это не значит, что не нужно выявлять преступные злодеяния и не нужно быть настороженными.

Безусловно, нужно, и я понимаю, что мои коллеги, руководители Управления ФСБ, Главного Управления МВД, соответствующую задачу перед собой ставят. И когда она будет реализована, тогда я смогу сказать, что следствие побороло ту или иную проблему. В любом случае, как мы с вами не раз уже говорили, коррупция — это результат совместных усилий или победа над конкретными коррупционерами.

— Заговорили об ОПГ. Очень интересует статистика: сколько уголовных дел в этом направлении было возбуждено, расследовано и направлено в суд за 2024–2025 годы? Как следователи работают со "смычками" между криминальным миром на свободе и в местах лишения свободы, зонах? Помогло ли в этом вопросе, может появились каналы получения информации, вскрылись какие-то ранее неочевидные связи криминального мира на фоне громкого дела с пытками в СИЗО-1?

— Если речь идет о новых проявлениях в субкультуре — об ОПГшных историях, об идеях экстремистского толка, — то здесь, скорее всего, мы нашли серьезную нишу для работы. Тем более, что почва для этого была благоприятной: какое-то время не хватало инструментария, не был до конца понятен способ его применения.

2025 год отмечен масштабными задержаниями и расследованиями в отношении организованных групп криминальной направленности, объединенных именно субкультурной основой. То есть тех, что подпадают под запрещающие положения суда как ООЕТ.

Тайшет, Тулун, Усолье, Черемхово (дважды), Шелехов, Иркутск и прилегающие территории — все это зоны нашей активной работы. Например, первый отдел по особо важным делам расследовал шелеховскую организованную группу, куда входили несовершеннолетние и взрослые, установившие систему поборов, "общака", разборок, принципа "ты нам должен" и "счетчика".

Третий отдел по особо важным делам ведет дело организованной группы, занимавшейся вымогательствами и похищениями на территории города. Из этого дела уже выделено отдельное уголовное производство, работа по смежным эпизодам ранее расследованных дел будет продолжена.

Мы нашли необходимый инструментарий и совместно с оперативными подразделениями научились его применять. В этом году был реализован целый ряд успешных операций, налажено взаимодействие с подразделением собственной безопасности главы Управления ФСИН.

Если говорить о предыдущих годах — по мотивам и итогам расследования бунтов в ИК-15 и этой череды уголовных дел, связанных с пытками в учреждениях пенитенциарной системы, о неадекватном уровне и неправильной организации взаимодействия администрации с заключенными — то был проделан огромный пласт сложнейшей работы.

Сейчас мы наблюдаем самое важное — многократное снижение количества обращений из мест лишения свободы с обвинениями сотрудников ГУФСИН в истязаниях или вообще в применении физической силы. Это объективная картина. Мы увидели, что оперативное подразделение собственной безопасности ГУФСИН начало делать то, что должно: работать против лидеров преступной среды, которые оказывают негативное, деструктивное влияние на обстановку внутри учреждений.

— Можно говорить о предметной работе не просто с криминальными группами, а в какой-то степени идеологической зачистке ОПГ-романтики?

— В настоящее время можно констатировать оздоровление правовой системы и общества и четкое понимание того, что возврат к "блатной романтике" недопустим. Это не авторитет. Раньше существовала установка: если тебя не поймали с поличным, не зафиксировали противоправных действий на видео, то можно было оставаться в этой среде, решать какие-то вопросы, что-то "разруливать".

Я рассчитываю, что мы подаём достаточно значимый и серьёзный сигнал: кто-то может считать себя авторитетом, быть во главе околокриминальных структур, в курсе каких-то дел — и тем не менее быть привлечённым к ответственности. Пусть не совершенные этим лицом тяжкие преступления, но в целом за то, что этот человек ассоциирует себя с преступным миром, пытается играть в нём важную, значимую роль и особенно транслировать эту идеологию молодёжи, подрастающему поколению.

Тревожная история последних событий связана с Шелеховским районом. Мы расследовали деятельность целой группы несовершеннолетних и молодых людей, которые оперировали понятиями "деньги", "счётчик", "ты нам должен", "мы тебя за это отработаем".

Вслед за этим проявила себя и так называемая большелугская группа. Пусть она не так многочисленна, но по масштабу и резонансу, который она вызывает, по жестокости, которая её сопровождает, это также проявление социального влияния. Слюдянка и Шелехов — это одно подразделение, и именно оттуда в прошлом году поступали шокирующие известия (массовое убийство школьников подростком и двойное убийство девушек в подъезде несовершеннолетним — прим. ред.). Это череда последовательных происшествий, начавшаяся с июня. И это при том, что мы, напомню, изъяли оттуда достаточно большое число людей, ассоциирующих себя с криминальной субкультурой. Данный процесс похож на метастазы от раковой опухоли, остающиеся в данной территории.

— Касательно трагедии в Байкальске — кто-то еще понесет наказание, кроме обвиняемого, который покупал алкоголь? Можно ли объективно говорить, что органы профилактики способны влиять в подобной ситуации?

— Покупателю алкоголя для этих подростков предъявлено обвинение. Также мы доказали его причастность к обороту наркотиков, и по этому факту ему также предъявлены соответствующие обвинения. Помимо этого, по нашему уголовному делу к ответственности привлекается старший брат основного подозреваемого в массовом убийстве. Он обвиняется в склонении к употреблению алкогольных средств.

Более того, изучение его личности также выявило причастность к совершению преступлений против половой неприкосновенности малолетних. Отдельно военные следственные органы завершили в отношении него уголовное дело о самовольном оставлении воинской части на территории СВО.

Расследование в отношении должностных лиц продолжается, как и работа системы профилактики. Однако без семьи не будет ничего. Государство, при всей своей обязанности и серьёзности, не может массово её заменить. Не может этого сделать и школа, как бы мы косо на неё ни смотрели и не кидали камни в ее сторону. Всё начинается с семьи. Когда ребёнок остаётся без контроля и понимания со стороны родителей о том, где проходят красные линии. Поэтому государство и соответствующие органы не смогут решить масштабные общественные проблемы. Когда дети месяцами предоставлены сами себе, когда они ночью занимаются чем попало, когда они размещают в соцсетях что угодно, и это остаётся незамеченным законными представителями и безнаказанным — это проблема.

Мы можем и будем задавать строгие вопросы должностным лицам. Но вся королевская конница, вся королевская рать не способны заменить отца и мать.

— Снижается ли число преступлений против половой неприкосновенности детей? Эти злодеяния остаются бичом нашего региона.

— К сожалению, ситуация не становится лучше. Доступность характерной информации, ее провокационность, навязывание этой информации в социальных сетях, в интернете, конечно, дает парадоксальные результаты. Дети не достигшие 14-летнего возраста, часто совершающие такого рода деяния. А иной раз девочки дают заведомо ложные показания о совершении сверстниками действий сексуального рода направленности в отношении них. Я не понимаю в чем они варятся: ей от горшка 2 вешка, 10 лет, а она уже заявляет, что ее изнасиловали просто потому, что он с ней кто-то не разговаривает, не общается, плохо посмотрел. Эта работа, которая, как я уже говорил, глобальна и всесторонняя, и из-за лёгкого доступа к информации, а где-то невключенности родителей в этот процесс, получаются дикие истории, которых, хотелось бы, чтобы было как можно меньше.

— Анатолий Викторович, в 2024 году к вам приходили на прием семьи сотнями и рассказывали, как их не подключают к электроснабжению. Начинаются проверки, а в 2025 году компания, к которой были претензии у следствия, отчитывается о колоссальном росте подключения населения к сетям. Продолжается ли в сфере ЖКХ какой-то вал энергетических проблем, с которыми приходят жители, например, на фоне резкого роста тарифов? 

— Необходимо отдать должное новому менеджменту ИЭСК. На фоне продолжающегося расследования, которое, как мы рассчитываем, будет завершено в начале этого года, были приняты меры, и вал обращений практически сошел на нет. Если раньше был "девятый вал", то сейчас — полный штиль.

Что касается проблем ЖКХ, то мы вступили в зимний период. Практически каждую неделю приходится реагировать на информацию о сбоях в отоплении, особенно на северных территориях. Оттуда, к сожалению, поступают сигналы, указывающие на необходимость обратить внимание на систему северного завоза, подготовку к зиме и организацию отопления.

Кроме того, сохраняется проблема проживания граждан в аварийном жилье. Она регулярно возникает, и по этому вопросу постоянно приходится вести диалог с людьми. Есть и проблемные территории, такие как Зима, где сорвано строительство домов по программе переселения из аварийного жилья, и Усть-Кут, где эта программа до сих пор не реализована из-за значительных объемов.

Наибольшее количество обращений с высокой интенсивностью поступает из Усолья-Сибирского и Иркутска.

— Но при этом случаются экстраординарные ситуации, наподобие той, что произошла на ТЭЦ-9.

— Уголовное дело находится в стадии активного расследования. Мы продолжаем погружаться в проблематику. Безусловно, там есть что изучить. Есть направления и аспекты, которые требуют объективного анализа. Поскольку, чтобы разобраться в проблеме, необходимо понимать логику и говорить на языке тех, кого она непосредственно коснулась. Это же касается и ситуации в таком энергетическом направлении, как теплоэлектростанции — здесь также важно освоить эту специфическую "речь". И, несомненно, такую работу мы проведем.