Одно из немногих сёл в Новосибирской области, которое может похвастаться действительно древней историей, — Чингис (а также Чингисы, Чингизы, Чингисское и даже Чингинское — смотря каких лет изучать летописи). Первое упоминание о нём встречается еще в 1630 году. Сегодня попасть в Чингисы можно из Спирино паромом или далеко в объезд, а само село оказалось дважды разделенным. Журналисты НГС побывали в самом старом поселении Новосибирской области и узнали, какие легенды любят рассказывать друг другу местные, почему возвращаются из Новосибирска домой и почему порой просят передать их из Ордынского в соседний, Сузунский район.
Неудобные жители
Село Чингис, являющееся центром одноименного сельсовета, расположено на правом берегу Обского водохранилища и частично на небольшом островке. Причем перебраться из одной части села в другую куда проще, чем съездить в райцентр: островную и береговую части Чингиса соединяет между собой неширокая, но вполне проезжая дамба.
Паромы здесь ходят по расписанию — каждые полчаса. По вечерам в пятницу и воскресенье, когда в село приезжают, а потом возвращаются домой дачники, на узкой проселочной дороге выстраиваются настоящие очереди: небольшая баржа вместить всех желающих не может ни за один, ни даже за два рейса.
— Это сейчас народу мало, — объясняет капитан судна Сергей Киреев. — Пошел ордынский паром (имеется в виду паром Ордынское — Нижнекаменка. — Прим. ред.), пошел отток — там и паром больше, и населения больше.
Он ходит на пароме больше 20 лет — с 2002 года. Окончил Речное училище в Новосибирске, потом — Академию водного транспорта. Родился в Новосибирске, но работу смог найти только в Ордынском районе. Сначала — посменно, вахтой. Потом стал проводить в Чингисах всё больше времени: полюбил удивительно красивые здешние места, коренных местных жителей. Наконец, в 2007 обосновался в селе окончательно.
— В городе сейчас соседей по лестничной клетке не знаешь, а здесь мы все — знакомые, — рассуждает Сергей Андреевич. — Может быть, мы все такие сплоченные как раз потому, что, если у кого беда случилась, никто не придет, только соседи. Меня подкупило это, честно.
По его словам, несмотря на транспортные сложности, село постоянно прирастает новыми жителями: старые дома охотно покупают выходящие на пенсию новосибирцы. Местная молодежь едет в обратном направлении — чтобы через десять, двадцать или тридцать лет вернуться назад.
— Работы нет, — объясняет он. — Раньше был лесхоз, там многие работали, а теперь только разъезжаются.
Сам паромщик от отсутствия работы, несмотря на кажущуюся сезонность, не страдает даже зимой: говорит, руководитель регулярно выигрывает тендеры на поддержание в порядке ледовой переправы. Так что зимой капитан оставляет штурвал и берется за снеговую лопату. Платит за расчистку зимника — от причала до причала он составляет 2 километра — Новосибирская область. Местный бюджет, как говорит, дотационный. Отдых приходится на межсезонье и распутицу.
— Может, и неплохо, что у нас такие транспортные сложности, — считает при этом Сергей Киреев. — Деревня остается самобытной. Здесь много желающих, чтобы, например, построили мост, удобно же: самое узкое место на водохранилище, неглубокое.
Тут он прерывает мысль и начинает вкусно, со знанием дела объяснять и собственные слова о небольшой глубине, и сложную траекторию, которой ведет судно: прямо сейчас паром обходит «оселок», небольшой затопленный остров, опознать который можно по игнорирующим течение корягам и топляку.
— У нас тут места немножко усеченные, — продолжает он. — По левому берегу, где Спирино, Ордынка, — там газ проведен. Я спрашивал, когда нам проведут, ответили: «Кто вам тут по дну трубы класть будет? Ждите, или пока с Сузуна поведут, или со стороны Искитима». Неудобные мы жители: то нам паромы надо, ледовую переправу, то газ… Я говорю: «Отдайте нас тогда в Сузунский район, у нас же граница района в 18 километрах от деревни». А мне в ответ: «Не-ет, у вас же лес!» Это им интересно, а жители — нет.
Лес действительно окружает Чингис, как частокол окружал древнюю мятежную крепость, поставленную здесь в XVII веке потомками хана Кучума. Высоченные сосны Караканского бора подпирают небо, как колонны.
Оттуда идут вереницы грузовиков. Пустые — в сторону Чингиса и дальше в бор, обратно — груженые бревнами. По общему мнению чингиссцев, бесконтрольную вырубку ведут «жулики», но жаловаться местные полагают делом бесполезным — говорят, всё схвачено. Не единожды в разговорах всплывает когда-то существовавший в этих местах лесхоз: раньше бор тоже вырубали, но взамен подсаживали молодые деревца, и древний лес восстанавливался. Хозяйство давало работу едва ли не половине селян, пока не прекратило свое существование.
Работы в Чингисах и вправду немного, хотя есть школа, клуб, библиотека и другие приметы цивиллизации. Кто не хочет трудиться в бюджетной сфере — пробует себя в бизнесе.
Попутчик журналистов на пароме Сергея Андреевича — фермер Павел Шадрин. Впрочем, бизнесменом он себя не называет, долго подбирает слово, способное его охарактеризовать, в итоге находит подходящее определение — «кулак». Это ему определенно подходит: собственные кулаки у Павла внушительные, лицо от работы на улице ярко-розовое: первые яростные лучи солнца не щадят даже людей, ко всему привычных.
На баржу он ловко загоняет задним ходом старенький грузовичок, кузов которого наполнен сияющим, как сосновые стволы, ячменем. Говорит, в прошлом году пробовал сажать овес, но тот слишком уж пришелся по вкусу вольно пасущимся чингисским коровам.
Кроме полей у него 70 голов крупного рогатого скота и лесопилка — работы хватает, но трудиться приходится в основном вместе с семьей. Попытки нанять в Чингисах работников провалились, и об односельчанах он отзывается с куда меньшей любовью, нежели паромщик.
— У меня же работать надо! А этим что? У забора проволочку аллюминиевую открутил, сдал на металлолом — на бутылку пива заработал, жизнь удалась. Пошел на речку, чебака поймал — вот и есть, что покушать.
— И много таких?
— Да вся деревня, — машет рукой местный «кулак». Он смотрит вперед, на берег. Там — Чингис.
Славное прошлое
Паром швартуется в самой старой части села. По правую руку — высокая белая церковь, выглядящая так, будто стоит здесь с самого XVII века, к которому и относятся первые упоминания о Чингисе. Возле нее, на низко уходящем к воде берегу — кресты. Здесь располагалось старое, ушедшее под воду после постройки ГЭС кладбище, от которого сохранилась только малая часть захоронений.
Сам храм, по меркам села, совсем новенький, построенный в начале 1990-х на фундаменте старой, разрушенной в
Местная община (а называть сплоченную компанию верующих женщин и бабушек иначе язык не поворачивается) храм свой любит, и не только как нечто сакральное, а как долгожданное, выстраданное дитя. Метафора, возможно, громкая, но очень близкая к истине. С
Библиотекарь из клуба Наталья Иконникова звонит местной жительнице Тамаре Тимоляновой, та — еще одной прихожанке, которая хранит ключи от храма, и все они втроем охотно откладывают работу и едва ли не под руки ведут журналистов на экскурсию. Справедливости ради, посмотреть на церковь стоит даже человеку нерелигиозному или исповедующему иную веру.
— Исторически архитектура была именно такая, но храм изначально был деревянным, — говорит Тамара Ивановна. — Есть даже предание, что архитектора выписывали из Италии, такое богатое было село. В 1937 году его разрушили, но даже по официальным данным из 1400 человек больше 100 были против. А восстанавливали его монахи из Троице-Сергиевой лавры, от отца Наума приехали. Они приехали к нам на пилораму — заказать материалы для восстановления монастыря в Козихе, и встретили одну нашу бабушку, которая сказала, что у нас тоже храм есть.
За пределами толстых кирпичных стен воздух дрожит от зноя, но внутри прохладно и просторно и пахнет воском, как будто прямо сейчас горят свечи.
— У нас община была тогда удивительно крепкая. Меня не было тогда, но я хорошо представляю: маленькие ребятишки в цепочку выстраивались и развалины эти по кирпичику разбирали. Дети работали, бабушки… Монахи тут жили… — продолжает Тамара Тимолянова.
Своды расписаны необычными бледноватыми, но ясными красками — они сделаны на основе цветной глины, которую добывают здесь же, неподалеку от села. В нескольких сотнях метров от домов, на берегу речки Малый Чингис, ее копали местные старушки, сушили на солнце и мелко раскрашивали. Затем специально «выписанная» художница из оперного театра много лет приезжала и расписывала своды.
Сначала здесь служил монах, посеревший от времени домик которого стоит прямо напротив церкви. Потом едва ли не каждый день ездил священник из Новосибирска. Сейчас отец Сергий из Ордынского приезжает сюда один раз в 30 дней — в последнюю субботу месяца. В промежутках прихожанки отмыкают двери храма только для того, чтобы прибраться в нём или показать его гостям села.
Когда звонит колокол
Сотни лет только писаной истории сделали свое дело: в одном-единственном Чингисе местных легенд рассказывают больше, чем, пожалуй, во всей остальной Новосибирской области скопом.
Неподалеку от церкви здесь стоит Серебряный (по другим рассказам — Золотой) колодец, вода из которого необыкновенно вкусна и полезна. То ли потому, что на дне лежит большое серебряное блюдо, то ли из-за того, что вода освящена — версия обычно зависит от степени веры рассказчика.
Где-то в бору якобы похоронена правая рука самого Чингисхана, причем речь не о каком-нибудь советнике, а настоящей отсеченной конечности, в качестве бонуса к которой прилагаются некие несметные сокровища. Возможно, легенда эта возникла после того, как в окрестностях села археологи нашли несколько курганов времен первого тысячелетия нашей эры — в одном из них лежал скелет воина при мече и в богатом убранстве.
Но пожалуй, самая любимая (и самая драматичная) у местных жителей легенда — утопленные колокола Чингисского храма. В 1937 году, когда старую чингисскую церковь разрушили, колокола разбили на мельчайшие обломки и погрузили на баржу, чтобы отбуксировать на левый берег Оби, в райцентр.
Сложно сказать, была ли у новой власти острая необходимость в металлическом ломе, или, как уверен руководитель Сибирского центра колокольного искусства Алексей Талашкин, храм просто хотели лишить голоса. Едва баржа отошла от берега, как немедленно затонула. Причины остались неизвестными: в Чингисе говорят и о пожаре, и о том, что она разломилась пополам, а документальных свидетельств не осталось. Но факт оставался фактом: разбитые или, как говорили тогда, «разделанные» колокола пошли на дно. А когда на реке встал лед и сельчане пошли рубить полыньи, услышали из толщи ледяной воды далекий колокольный звон.
— Говорят, они звонят зимой, а когда настанет время, поднимутся на землю, — говорит Алексей Талашкин. — Мы зашли к одной местной жительнице и спросили, звонят ли колокола в реке, а она спокойно отвечает: «Да, зимой на прорубь идешь, зачерпнешь воды — а они звонят из-подо льда».
Красивая легенда положила начало 25 экспедициям в Чингис: Алексей и его единомышленники решили найти разломанные колокола. Сначала говорили со старожилами — среди местных стариков еще были живы те, кто ребенком, но застал борьбу с опиумом для народа. Алексей Талашкин полагал, что достаточно будет спросить у старожилов, где стояла прежде пристань, нырнуть — и поднять осколки, но всё оказалось куда сложнее.
— Один из первых людей, с которыми мы говорили, Михаил Филиппович Иконников видел это своими глазами: сначала пилили крест, потом дернули его трактором, потом скинули колокола. И тут же приехали мужики с кувалдами, на месте их побили. А дело весной было, в 1937 году было большое наводнение, и полсела затопило. Как говорил Михаил Филиппович, пошла шуга, лед, и эти осколки все разметало. И, сказал, ничего мы не найдем, — рассказал мужчина.
Но энтузиасты всё равно начали поиски. Часть обломков нашли по домам: люди забирали их на память. Три осколка всё же отыскали в воде металлоискателями. Самый маленький осколок, который показывает Талашкин, и вовсе нашли в 7 километрах от Чингиса, неподалеку от Старомилованова. Собственной церкви там не было, да и Талашкин, опытный колокольный мастер, способен прикинуть, от какого именно колокола откололся тот или иной обломок.
Те три обломка, что хранятся сейчас в витринах Музея колокольного звона в Новосибирске, принадлежали самому большому, басистому колоколу — стопудовому. На современный вес это больше полутора тонн бронзы. Говорят, когда он звонил, звук разносился по всей Оби, и слышали колокол и в соседнем Спирине.
Алексей и его единомышленники ездили в Чингис много лет, но находок было не слишком много. Не помогли даже ученые с электромагнитным сканером: многообещающая геомагнитная аномалия на дне водохранилища обернулась кольцом алюминиевой проволоки, подозрительная перемена дна — затонувшим автомобилем.
В 2017-м году экспедиции завершились: историки поняли, что пророчество Михаила Филипповича сбывается и они ничего больше не найдут — разве только случайно. А утопленные чингисские колокола и дальше будут звонить из-подо льда.
В паре десятков километров от Чингиса расположена другая деревня — село дачников Абрашино. Там есть мраморный карьер, превратившийся в озеро с голубой водой, и настоящее, будто морское побережье.