Что будет, если журналистка из Минска окажется за прилавком бессмысленно дорогого магазина свечей на Манхэттене? Вероятно, пара нервных срывов от встреч с обитателями люксового бутика и одна забавная книга. В «Редакции Елены Шубиной» и Яндекс Книгах вышел новый роман Татьяны Замировской, автора «Смерти.net». «Свечи Апокалипсиса» она писала, основываясь на собственном опыте работы в странном бутике со свечами в предковидное время. Галина Юзефович рассказывает, почему считает книгу беззаконной, необъяснимой и восхитительной.
Галина Юзефович
Литературный критик
В ситуации долгого изматывающего стресса есть два базовых варианта поведения. Можно захлопнуться, на манер гамлетовской Гертруды обратить глаза зрачками в душу и там, в крепости своего богатого внутреннего мира, баюкать дискомфорт. Можно же, напротив, волевым усилием распахнуться наружу, превратив себя в некое подобие видеокамеры, последовательно фиксирующей то, что вовне, а не внутри. Обе стратегии имеют свои терапевтические достоинства и недостатки, но книга Татьяны Замировской «Свечи Апокалипсиса» — веселый и душераздирающий гимн второй из них.
Представьте, что вы — человек тонкий и нервный, музыкальный критик из Минска — оказываетесь в Нью-Йорке. Вы приехали учиться в магистратуре, но, для того чтобы жить, вам необходима работа. И единственное, что может вам предложить великий город, — это работа менеджера и продавца в бутике безумно дорогих французских свечей, расположенном в Маленькой Италии, в районе Нолита, напротив дома, где вырос Мартин Скорсезе. Теперь вместе с восковым бюстом Наполеона вы буквально выставлены в витрине. Каждый проходящий мимо зевака имеет законное право задавать вам максимально дурацкие вопросы, капризничать, придираться, хватать и ронять хрупкие вещи, заставлять вас по десять раз упаковывать и переупаковывать покупки — только для того, чтобы решить, что нет, все-таки сегодня свечи ему не нужны. И это не считая бесконечных телефонных звонков, головоломной бухгалтерии, городских сумасшедших, вашей вздорной начальницы — «директора по продажам всея Америки» Франсуазочки и коллеги, красивого турецкого мальчика Ферхана, одновременно назойливо набивающегося вам в друзья и пытающегося вас подсидеть.
В основу «Свечей Апокалипсиса» лег одноименный блог, который белоруска Татьяна Замировская вела с марта 2019-го до декабря 2021-го, с первого месяца работы в свечном магазине и до того дня, когда Франсуазочка (читатели блога знают этого персонажа под именем Изабеллочка) решила магазин закрыть. Однако для книги публикации в блоге — пунктирные, разрозненные и непоследовательные — были пересобраны, а местами переписаны, дописаны или, напротив, сокращены. В результате в «Свечах» более отчетливо прорисовались сквозные персонажи, выстроились связные истории (некоторые приходят к логическому завершению, некоторые — нет), проявилась общая сюжетная структура.
Отдалившись, отпочковавшись от жизни, так щедро поставлявшей материал для блога, автор получила возможность взглянуть на нее словно бы сверху и различить единый узор там, где прежде царил мелкий дребезг повседневности.
Единственное, что осталось неизменным — это дробная, рваная структура: самая длинная главка — пара страниц, самая короткая — несколько строк. Иногда — законченная сцена с выверенной драматургией, иногда — остроумный диалог из нескольких фраз, иногда лиричная бессюжетная зарисовка.
Авторское альтер эго, молодая женщина по имени Таня, работает на износ (забегая вперед, скажем, что одной из причин закрытия магазина становится неспособность Франсуазочки найти кого-то готового за сопоставимые деньги тащить на себе все, что тащит Таня) и пребывает в перманентном стрессе, но стресс этот определяет лишь ее оптику, а не предмет наблюдений. Изнутри своей паники, одиночества, усталости и эмигрантской уязвимости героиня смотрит на мир вокруг, пропуская его сквозь себя и окрашивая собственной эмоцией, но не подменяя мир собою.
Милая дама из Ист-Сайда срочно желает узнать, почему купленная ею свечка не люминирует изнутри. Очередная пара туристов не способна самостоятельно разобраться, какие из лежащих рядом свечей длиннее. Подростки хихикают над претенциозными названиями вроде «Древние мшистые стены» и «Скрипучие половицы Версаля» (знали бы они, сколько раз в день Таня слышит это хихиканье). Некто Джулиан заказывает свечу с ароматом инжира в подарок для Йоко Оно — как говорится, угадайте фамилию Джулиана. В соседнем подъезде прорвало трубу (дома в Нолите помнят еще бабушек и дедушек Мартина Скорсезе), с потолка льется кофейного цвета жижа, но с ведрами носится одна Таня. Настоящие ньюйоркцы в строгом соответствии с регламентом уходят на прогулку: без лендлорда сделать ничего нельзя, а он в отъезде. Пес соседского старика-хиппи кусает проходящую мимо юную нимфу. А потом вдруг в магазин забегает певица Флоренс Уэлч — ей срочно нужна одна красная свеча. Над Нью-Йорком сгущается ковидный мрак, богатые хипстеры на балконе скандируют «Black lives matter», Ферхан печет торт, которым тщетно пытается накормить Таню, а латиноамериканская красотка ностальгирует по временам, когда над Нолитой летали пули.
Свечная лавка оказывается порталом, потайной дверью в Нью-Йорк, через которую автор сначала не без труда протискивается сама, а после втягивает и нас.
Мир вокруг магазина расширяется, наполняется людьми, плоская поначалу картинка за окном оживает, наливается цветами и красками, обретает плотность и объем. Продав и упаковав сотни свечей, познакомившись и переругавшись со всеми местными бездомными, спасшись от потопа и пережив ковид, беларуская эмигрантка становится частью диковатого локального пейзажа — не своей, но так тут никто в полной мере не свой, здесь все чужаки, и это нормально.
Нью-Йорк, в который можно просочиться таким способом, соотносится с реальным Нью-Йорком примерно так же, как, например, Лондон из «Рек Лондона» Бена Аароновича с настоящей британской столицей. Это одновременно и тот же самый город, в который можно скучным образом доехать из аэропорта на поезде, и город совершенно другой, очень персональный, авторский, изнаночный. Такой, который никогда не увидишь без посторонней помощи, и эта легкая ирреальность, этот незначительный вроде бы сдвиг относительно ожидаемого роднит нынешнюю книгу Замировской не столько с традиционной эмигрантской прозой, сколько с ее же предыдущим романом — научно-фантастическим «Смерти.net», повествующим о мире цифрового бессмертия.
Жанровая, да вообще хоть какая-нибудь, принадлежность «Свечей Апокалипсиса» — один сплошной вопрос без ответа. Для перекроенного под книжный формат блога «Свечи» слишком композиционно монолитны. Не стоит пытаться читать их, как часто пишут применительно к подобным книгам, «с любого места»; несмотря на мелкую нарезку, это не набор отдельных постов и гэгов, но цельная история с завязкой, развитием, кульминацией и развязкой. Для классической прозы об эмиграции «Свечи» слишком атипичны в том, что касается описываемого в них опыта, и, как уже было сказано выше, слишком фантасмагоричны. История не то о приручении, не то о сотворении пространства, но никак не об адаптации к нему. Для автофикшена (пусть даже вывернутого наизнанку) в книге Замировской слишком много смешного и слишком мало интимно-персонального — такого, за что читатель мог бы ухватиться, чтобы пережить теплое эмпатическое слияние с героиней-рассказчицей. Если же добавить ко всему сказанному еще и небольшое смещение относительно привычной языковой нормы (Татьяна Замировская намеренно пишет на белорусском русском с его едва заметными особенностями и регионализмами), станет окончательно ясно, что перед нами вещь образцово странная, ускользающая от любых ярлыков и табличек. Пожалуй, единственный относительно надежный референс, который приходит на ум в случае со «Свечами Апокалипсиса», — это ироничная (в первую очередь самоироничная) и горькая проза Сергея Довлатова, но и с ней сходство по большей части интонационное, не содержательное.
Наверное, можно сказать, что именно в этой удивительной способности сопротивляться любому формальному описанию и кроется секрет по-настоящему неотразимого обаяния «Свечей Апокалипсиса». Но это утверждение, в целом верное, будет в то же время заведомо неполным. Да, принципиальная неклассифицируемость книги Татьяны Замировской важна. Нет, к ней одной феномен «Свечей» не сводится.
Фраза «целый мир под обложкой» употребляется так часто, что почти утратила смысл. И тем не менее именно это истертое определение в данном случае будет наиболее уместно: в книге Замировской буквально заключен целый мир, причем не отлакированный и заранее подготовленный к визиту ревизора-читателя, но возникающий, разрастающийся и ветвящийся у этого самого читателя на глазах. Как конкретно это происходит, на какие образцы автор ориентируется, какие (колдовские, не иначе) техники применяет — непонятно. Поэтому иногда наилучший способ честно рассказать о книге состоит в том, чтобы, признав собственную литературно-критическую несостоятельность, объявить ее просто флуктуацией волшебной писательской пыльцы — беззаконной, необъяснимой и восхитительной.
