Основной костяк, находящийся у власти в Иране, — это бывшие ветераны войны с Ираком 1980–1988 годов. Израиль при этом выбрал путь поддержки иранской оппозиции, у которой нет ресурсов и оружия для борьбы, и не раз подчеркивал, что не воюет с иранским народом, а только — против режима.
Как сообщает пресса, американцы выступили против ликвидации лидера Ирана, хотя у Израиля были такие возможности. Подозреваю, что их план состоит в том, чтобы отпустить рахбара и его сыновей в третью страну для мирной передачи власти. Возможно, Израиль и США хотят как-то договориться с политическим блоком после уничтожения силового блока. Я смотрю на это все и склоняюсь к мысли о том, что где-то через год, а может и раньше, Иран уже не будет исламской республикой, а станет похожим на Марокко или Турцию, — подчеркнул Полуэктов.
Политтехнолог Илья Марголин считает, что быстрого завершения конфликта ожидать не приходится. Более вероятен сценарий затяжного — с эпизодами обострения и временными периодами стабилизации:
Возможность дипломатического разрешения сохраняется, но станет реальной только после длительной военной фазы, которая изменит позиции сторон и внутреннюю конфигурацию в Вашингтоне и Тегеране. Таким образом, мы имеем дело не просто с региональным кризисом, а с переходом Ближнего Востока в новую стратегическую эпоху — эпоху открытого конфликта между государствами, обладающими серьезными военными потенциалами и несовместимыми видениями регионального порядка.
Это вызов не только для Ирана и Израиля, но и для всей системы международной безопасности. Россия, как государство, заинтересованное в стабилизации Ближнего Востока и сохранении принципов международного права, в ближайшие недели окажется перед необходимостью выработки собственной позиции, способной предложить альтернативу логике грубой силы и одностороннего диктата.