Горнодобывающая промышленность традиционно — одна из основ экономики Хабаровского края. У нас добывают полезные ископаемые, драгоценные и обычные металлы. Год от года растут объемы и налогооблагаемая база, а в конце августа в Хабаровске впервые прошел масштабный Всероссийский форум "Россыпное золото России" — статусное мероприятие в среде недропользователей. О проблемах "спящих лицензий", соблюдении баланса между интересами природы и производства, развитии горнодобывающей отрасли и многом другом главный редактор ИА AmurMedia Юлия Терентьева беседует с министром природных ресурсов Хабаровского края Александром Леонтьевым.
— Александр Геннадьевич, пожалуй, начнем с форума "Россыпное золото России", который впервые прошел именно у нас, в Хабаровске. Какие прорывные, с вашей точки зрения, моменты прозвучали на этом форуме?
— Радует, что такой форум удалось провести именно в Хабарском крае. В приветственном слове губернатор Дмитрий Викторович Демешин подчеркнул, что наш край по сути является логистическим центром горнодобывающей промышленности и я полностью с ним согласен. Мы стараемся затянуть на Хабаровский край максимальные объемы. Географическое положение наше позволяет выходить на азиатский бассейн, в том числе и через море. У нас каждый год добавляется по одному порту. Пока европейская часть России заблокирована и там, объективно, уже мало простора для роста и развития, через Дальний Восток можно и нужно обустраивать выходы.
Сейчас в Ванино идет активное развитие, уже три порта угольных. Еще один порт собираются строить, под алюминий. Конечно, важно выдержать баланс между развитием промышленности и интересами местного населения, экологической обстановкой. Пока обсуждаем варианты.
Заканчивается строительство порта Эльга, к нему подходит Тихоокеанская железная дорога, построенная на частные деньги. Через этот порт будет идти перевалка 30 миллионов тонн угля, который пойдет из соседнего региона, с Якутии, через Хабаровский край транзитом. Но мы тоже эту возможность используем себе во благо. В Хабаровском крае появилась железная дорога? Значит, рядом появится автомобильная дорога, наши геолого-разведчики могут по ней проехать на разведку новых участков. То есть подобная инфраструктура становится площадкой для роста.
Поэтому неспроста появилось месторождение железной руды в тяготении этой железной дороги. Мы обратили внимание руководства "Эльгауголь", предложили разработать перспективную площадку. Они получили пять лицензий на изыскание, сейчас активными темпами идет разведка и мы можем с уверенностью говорить, что перспективные запасы подтвердятся. Там прямо напрашивается металлургический кластер: уголь есть, дорога есть, руда есть. Можно построить тепловую электростанцию, которая закроет дефицит электроэнергии в северных районах.
— У нас планируется строительство атомной электростанции, разве ее не будет достаточно?
— Это отличная перспектива, но чтобы развиваться здесь и сейчас, нам нужно наращивать энергетические возможности. Мы можем больше, нас сдерживает энергетика.
Возвращаясь к нашему разговору о форуме. Основное, я считаю, из каждого форума, то, что выносится, это все-таки взаимодействие — возможность пообщаться, обсудить проблемы, из первых рук узнать как работают коллеги в соседних регионах. Тем более на этот форум был приглашен руководитель Роснедра Олег Казанов, и каждому недропользователю была представлена возможность напрямую с ним пообщаться. Вопросов-то по отрасли много, взять ту же узкую направленность, если это россыпная добыча, здесь речь идет в первую очередь об истощении минеральной сырьевой базы. Когда-то, давно, у нас доля россыпного золота превалировала над рудным. Но на сегодняшний день картина противоположна: 13-14% рассыпного золота, остальное рудное.
У нас есть техногенные отработанные месторождения, которые в свое время были оставлены потому, что при том уровне развития технологий было слишком затратно, а зачастую просто невозможно получать золото. Грунты глинистые, с хвостами промывки терялось очень много тонкого золота. Сейчас, когда у нас помимо дедовских способов, есть современные промывочные установки, где с помощью центрифуги отбивается мелкое золото. Эффективность отсадочных машин выросла в разы. То есть сейчас мы можем вернуться на оставленные рудники и заново их перемыть. Об этом и президент Владимир Владимирович говорил на Санкт-Петербургском экономическом форуме (16+), и губернатор Хабаровского края дал ясный посыл на форуме "Россыпное золото России": давай посмотрим на то, что когда-то оставили.
Напомню, что весной этого года на заседании совета при полномочном представителе Президента РФ в ДФО Хабаровский край был определен центральным звеном глубокой переработки золотосодержащего сырья на Дальнем Востоке. По поручению губернатора уже определены условия реализации инвестпроекта "Строительство аффинажного завода на территории Хабаровского края". Мы подобрали земельные участки под размещение производства. Проект предусматривает мощность по переработке более 50 тонн золота и 100 тонн серебра в год. Среди возможных локаций под размещение производства рассматривается Амурск, а наиболее вероятным инвестором выступил АО "Полиметалл" в консорциуме с компанией "Хайленд Голд".
У нас за десятилетия накоплено очень много отходов производства, в том числе и горнодобывающих компаний. И эти отходы надо обязательно вовлекать в переработку, чтобы ни одно полезное ископаемое не пропустить.
Хорошим примером в Хабаровском крае является наше предприятие "Правоурмийское". Они взяли в работу техногенные отвалы, которые когда-то досаждали людям в Солнечном районе. Отвалы пылили, пыль шла на поселок. Сейчас эта проблема решена. Обогатительная фабрика установила эффективное оборудование и уже третий год показывает хорошие результаты. Они извлекают медь, олово из этих брошенных отвалов, улучшают экологическую обстановку. Там накоплено порядка 20 млн тонн, это на десятилетие вперед работы.
— Слышала о такой проблеме как неиспользуемые лицензии. То есть компания покупает лицензию на разработку участка и ничего не делает. А иной раз недропользователь рвется работать, а на участке оказываются особо защищенные леса.
— Начну со второй части вопроса. Действительно, на форуме многие просили обратить внимание на эту проблему. И задавали логичный вопрос: как этот участок в принципе оказался среди земель, предлагаемых в разработку? То есть получается так, что компания заходит на участок, но не может туда загнать буровой станок, потому что нельзя обустроить подъездную дорогу, нельзя вырубить лес — попадешь под ответственность, вплоть до уголовной. Решить вопрос можно через установление права серветута, например.
Теперь о первом части, о, как мы их называем, спящих лицензиях. Очень больной вопрос, который поднимался одним из первых на форуме. Есть у нас добросовестные недропользователи, которые начали геологические работы, сделали проект, провели разведку, защитили запасы, поставили на баланс и бегут к нам за лицензией на добычу. Получили ее и начинают активную фазу работ.
А есть недропользователи, скажу так, ненастоящие. Они подбирают участок, находящийся рядом с перспективным месторождением, по заявительному принципу получают лицензию за 7600 рублей и ждут, когда на это месторождение зайдет компания, желающая работать. А затем блокируют саму возможность развития основного месторождения, предлагая добросовестному недропользователю "решить вопрос" за 10, 20 млн рублей.
Мы обсудили проблему с главой Роснедр. Пока мы собираем, аккумулируем информацию о подобных случаях, передаем дальше. Но уже совсем скоро начнем жестко прописывать условия в лицензии: не приступил к выполнению лицензионных требований условно через год — отдавай лицензию, дай работать другим.
Проблему спящих лицензий, к слову, Дмитрий Викторович поднял практически на первой нашей с ним встрече, как только он был назначен врио губернатора края. Лицензию федерального уровня выдают Дальнедра, но при поддержке губернатора мы административными мерами понудили ряд недропользователей к исполнению. Есть яркие примеры, я недавно был на одном из предприятий, не буду его называть. Но они после этого толчка очень активно зашевелились: приобретено оборудование, строится вахтовый поселок, горные работы ведутся. Я увидел, что предприятие за полгода сделали очень большой шаг, рывок. Они тоже, кстати, были заблокированы такой лицензией, которую пришлось вынужденно покупать.
— Форум станет ежегодным?
— Мы нацелены на это, но зависит от организатора, от "Майнекса". Мне, честно говоря, хочется, чтобы этот форум, как в центре горнодобывающей промышленности Дальневосточного округа, нашего федерального округа, проходил в Хабаровске. У нас хорошие предпосылки к этому, включая географию и логистику. Сравните: в Магадане, Чите на форум удавалось собрать 30-40 человек. У нас было порядка 200 участников. Элементарно до нас проще доехать. Сел на самолет, на поезд — и ты в Хабаровске.
— Я нашла в открытых источниках, что у нас инвестиционный портфель горнодобывающей отрасли это порядка 15 проектов, и там 50-55 миллиардов рублей. Хорошие показатели, но мы понимаем, что их надо наращивать. Какие есть меры поддержки инвесторов со стороны минприроды края?
— Поправлю вас: не со стороны министерства природных ресурсов, а со стороны правительства Хабаровского края. Работа с инвесторами — это большая, комплексная история. При правительстве края существует Агентство привлечения инвестиций и развития инноваций (АПИРИ), на которое мы выводим всех потенциальных инвесторов. АПИРИ выясняет "исходные данные": на какие средства рассчитывает бизнесмен, в каком направлении работает и, соответственно, с каким ведомством нужно выстроить взаимодействие.
С каждым, кто заходит к нам с конкретным предложением, мы обсуждаем варианты: какие есть потенциальные месторождения, горнодобывающие площадки как существующие, так и прогнозные. Выдаем всю информацию по инфраструктуре — транспортной, энергетической и так далее.
Для тех, кто начинает работу, действуют налоговые льготы. Точнее, льготный налоговый период, как правило, он оформляется через включение в число резидентов ТОР.
— Я неоднократно слышала критики системы льгот по налогам. Дескать, бизнес выкомаржинальный, получает льготы, а что получает край?..
— Край спустя какое-то время получает серьезный приток средств в бюджет. Сразу получает рабочие места и налоги с доходов физических лиц. Вот смотрите, наш крупнейший инвестиционный проект "Малмыжский ГОК", стоимостью около 347 млрд. Да, для него есть льготный налоговый период, в течение которого он "разгоняется", выходит на проектные мощности. А затем начнет приносить в бюджет края весьма и весьма значительные средства.
Поверьте, мы тщательно соблюдаем баланс интересов. Чтобы начать получать яйцо от курицы, ее надо сначала вырастить. На страже всегда минфин, министр которого со мной на связи. Бывает, сетует, что мы прямо сейчас деньги недополучаем. Но когда мы считаем отсроченную выгоду, то понимаем: да, надо чуть подождать, дать возможность предприятию встать на ноги.
— Поговорим о балансе интересов природы и производства — об экологической составляющей. Вы не просто министерство ресурсов, у вас в названии слово "природных". И довольно часто мы видим сообщения о том, что некие золотодобытчики перекрыли или загрязнили реку, нанесли урон лесу. Как вы защищаете природные богатства от таких посягательств?
— Да, эта составляющая в нашей работе очень сильна. Конечно, экономика края держится во многом на горнодобывающей промышленности, но есть и экономика экологии. Отмечу, что в основном заходят предприятия с высокой экологической культурой, они заведомо вкладываются в ноу-хау, разработки, минимизирующие вред природе.
"Малмыж" — одно из таких. Комбинат очень большой мощности, 105 млн тонн переработки, в России, один из немногих, если не единственный такой мощности. А впереди увеличение объемов. Как не навредить окружающей среде? У них все мероприятия расписаны на годы вперед. Чтобы избежать, допустим, пыления они строят закрытые транспортеры, по которым из карьера руда подается на фабрику. То есть никаких самосвалов с открытой перевалкой. У них закрытая система водоснабжения: они сделали первое наполнение заполнение водой, в дальнейшем она идет по закрытому циклу очистки. Хвостохранилище оборудовано герметично, ложе выстлано геомембранами, исключается попадание опасных веществ в грунт. Участвуют в лесовосстановлении, финансируют рыборазводные заводы.
— Мы с вами плавно перешли к вопросу социальной ответственности бизнеса.
— У нас есть ряд федеральных проектов, в которых возможно участие бизнеса. Например, программа комплексного развития сельских территорий (КРСТ). Рядом с "Малмыжским ГОК" село Верхний Нерген, которое компания хочет развивать. Строить жилье для своих работников и социальную инфраструктуру, снижая процент вахтовиков, людей, не привязанных к нашей территории. Строя жилье, мы показываем человеку: здесь можно и нужно жить долго, создавать семьи, растить детей. Насколько мне известно, там планируются коттеджный поселок из деревянных домов.
По моему глубокому убеждению, компания, которая развивает территорию, никогда не станет наносить ей вред. Есть нарушители, кто речки засоряет, но, как говорится в семье не без урода. В этом году я уже проводил межведомственную рабочую группу. Межведомственную я собираю, когда уже совсем ситуация критичная. У нас порыв пульпопровода был, мы уже три тут совещания провели, еще к конечному итогу пока не подошли, результатов пока нет, но они будут.
Я перед каждым старательским сезоном собираю недропользователей, приглашаю экологов, объясняю отвественность. Да, стращаем, но как без этого? Есть процент недобросовестных пользователей, я уже говорил о компаниях, которые покупают лицензию по заявительному принципу, но при этом далеки от горного дела. Некоторые, прикрываясь этой лицензией, ведут незаконную добычу. Будут ли они думать об экологии, будут ли заботиться о нашей земле? Вряд ли. Есть у нас такие, фирмы с иностранным следом, зашли к нам под видом российских компаний, получили поисковые лицензии, по сути начав добычу. По одной уже ведется расследование.
Конечно, есть и в целом добросовестные компании, у которых случается форс-мажор, авария там или стихия разгулялась, например, дамбу прорвало из-за обильных осадков. Каждый случай мы тщательно разбираем. Сейчас есть мощный институт общественных организаций, просто неравнодушных людей, есть платформы обратной связи с нами, по которым сигналы поступают мгновенно.
У нас есть два контролирующих органа в части водных объектов, это Росприроднадзор, контролирует реки, которые имеют рыбохозяйственное значение. И есть Главное управление регионального государственного контроля и лицензирования, которое осуществляет контроль за речками, не рыбохозяйственного значения. Кто-то из них, в зависимости от назначения водного объекта, подключается, выезжает на место, отбирает пробы, устанавливает факт нарушения и передает для принятия решения в судебный орган.
— По вашим ощущениям таких нарушителей становится меньше, больше?
— В июле на расширенном заседании правительства я делал доклад. У меня основной упор был на влияние горнодобывающих предприятий на экологию Хабаровского края. Я делал определённый анализ, и, знаете, ситуация изменилась в худшую сторону в связи с увеличением количества лицензий, причем большей частью как раз лицензии заявительного принципа. И это еще один аргумент за то, чтобы уйти от заявительного принципа, не та это мера поддержки, которая приносит благо всем сторонам.
— Я знаю, что лично вы уделяете много внимания экологическому просвещению подрастающего поколения. Видите ли реальные результаты эко-воспитания?
— У нас действительно много акций направлено именно на детей, но без участия родителей сложно. Приятно видеть, как на очистку берегов, например, выходят целыми семьями. Собрали мусор, загрузили в машину, оглянулись — ну чистота же, красота! К сожалению, спустя три-четыре месяца берег может оказаться снова заваленным горами мусора. "Вырастет из сына свин, если сын свиненок" — правильно писал поэт, но добавлю: и если родители поросята. Ребенк видит как папа и мама кидают бумажки, пластиковые бутылки, как засоряют улицу, двор, речку — что отложится у него в голове? Поэтому очень важно не на словах, а на деле показывать детям правильное, бережное отношение к природе. И тогда у нас будут чистые леса и реки, будут ответственные недропользователи, которым с младых ногтей привили уважительное отношение к окружающей среде.
