Наш коллега Рамиль Рахматов живым вернулся в Уфу после очередной поездки в зону проведения спецоперации на Донбассе. В интервью нам он рассказал, как обстоят дела на фронте, почему он поехал туда по контракту в третий раз и как выживал. А еще, какой оттуда, с линий боевого соприкосновения, видел обстановку в Башкирии.
Как СВО влияет на нас...
– Добрый день, дорогие читатели! Сегодня у нас в гостях наш коллега Рамиль Рахматов, который только что вернулся из зоны СВО. Это уже его третья командировка, и, глядя на него, понимаешь, насколько суровой была эта работа. Рамиль, прежде всего, как вы сами оцениваете обстановку на передовой?
– Обстановка сложная по всем направлениям. Все стороны конфликта предельно напряжены – чувствуется, что устали не только мы, но и наши оппоненты. Люди испытывают и физическую, и моральную усталость.
Есть ещё важный момент: сейчас никакой предыдущий опыт не является определяющим. Опыт, конечно, ценен, но он стремительно устаревает. То, что работало полгода назад, сегодня уже не действует. Средства связи, коммуникации, техническое обеспечение – всё это меняется буквально на наших глазах. Мир меняется, и нам приходится быстро адаптироваться.
И, конечно, техническая составляющая сегодня явно показывает: успех теперь меньше зависит от отдельного человека, а больше – от грамотной организации, управления и слаженности действий подразделения. Решающую роль играет эффективность взаимодействия всех звеньев – будь то регулярные части или добровольческие формирования.
– Насколько, по твоему мнению, общество включено в СВО?
– Я ещё в 2024 году, когда возил гуманитарку на Донбасс, для себя окончательно понял: очень многое на самом деле «вывозит» наше общество. Люди реально помогают — собирают всё необходимое, расходники. Извините, но машины — это расходный материал. Средства связи — тоже расходники. Все эти детекторы, электроника, интернет — всё туда же. Если бы не всеобъемлющая помощь нашего общества, представителей малого и среднего бизнеса, если бы не организационное напряжение чиновников разного уровня — от сельского до республиканского, — то, в принципе, было бы намного сложнее.
И здесь я должен прямо поблагодарить тыл, который, как во времена Великой Отечественной, помогает фронту. Как бы ни было сложно, но благодаря этой моральной и физической поддержке многое идет быстрее, движется увереннее. Мы в этой борьбе на износ находимся в более выгодных позициях и даже с воодушевлением идём вперед. Я могу это точно сказать.
- Рамиль, как СВО повлияло на нас и что ждет общество?
- Я не знаю, как ответить на данный вопрос. И даже за себя ответить сложно. На войну я пошел в первый раз в 2015 году уже взрослым человеком. Было осознание принятого решения. Потом какое-то время Донбасс снился очень часто. Повторюсь, что любой незавершенный конфликт приводит к новому. Это для меня было всегда очевидным. Я думаю, что любой доброволец первой волны скажет тоже самое дословно. Поэтому для меня стала для меня вполне ожидаемым событием. Был еще один маркер. Примерно в начале зимы 2022 года на Донбасс «спетляли» покойный Владлен Татарский и Админ. Я смотрел уже несколько лет их паблики, потому что есть общие знакомые и обстоятельства. Но в первую очередь, эти ребята также не первый год предупреждали, что война не за горами. И не в смысле абстрактном «война». Они четко писали передачи, что мужчинам надо готовиться, восстанавливать навыки и воинские специальности. Владлен все это делал с такой самоиронией, с которой я сам себя оцениваю. Типа «сороколетняя разведка с отдышкой». Они с одной блокируемой соцсети пропали перед новым годом и зашли под Донецк. Мне тогда стало понятно, что начинается. Но как человек бывалый я не прыгнул сразу в омут. Я знал, что буду на СВО, но хотел туда попасть по уму.
Рамиль Рахматов в зоне СВО
Подъемные выплаты, льготы – это все хорошо и необходимо. Но на войну идти только из меркантильных соображений не стоит. За все приходится платить. Идти на войну только из идеалов точно также не стоит. За них тоже придется платить. Это должен быть разумный выбор не из желания материальных благ или совсем юношеских ожиданий. Это должен быть все же осознанный выбор взрослого мужчины. Вот тут хотел немного развить свою мысль. Мне через несколько лет стукнет полвека. И это средний возраст на СВО. Мы - старые, курим, толстые и бегать почти не можем. Но мы вывозим. И я на улицах Уфы, Москвы или Ростова-на-Дону вижу молодежь. Молодых ребят, которым еще предстоит создавать семьи, рожать детей, учиться и работать. Это наши дети. Пусть они сегодня учатся, работают и становятся тем словом, которое называется «страна». А мы не стравились и не убились в 90-ые годы. Мы не профукали страну и ваше будущее. Мы справимся.
Как бы ни говорили, но СВО повлияло на всех нас. И надо признать - СВО помогло продвинуться по жизни очень большой категории людей. Очень многие подняли свой уровень жизни, дали детям лучшее образование и купили квартиры - для большой категории населения, как правило до этого бывшей на низших стартах, СВО оказалось развитием. Их дети получат больше знаний, больше способов проявить себя – а значит, детей тех родителей, что скрылись и отказались от контракта, в худших позициях.
Понимаете, семьи СВО, даже в деревнях, - они по-другому жить стали, от долгов избавились, коллекторов. Да, есть, кто умер, но их семьи получили большой шанс продвинуться по жизни тоже - взяли квартиры, съездили на отдых, уехали на учебу, деньги пошли им на пользу. Разве деньги или возможности бывают во вред.
Вспомним плат крестьян, которые получили свободу, сколько среди них оказалось талантливых умных людей, которые позже стали известными именами России. Вспомним, 90-е, когда отцы повально спивались и умирали в канавах от суррогата – массово. Их дети вынуждены были собирать бутылки, а сейчас отцы, умирая на фронте, оставляют детям большой задел. Это помимо денег, льготы детям СВО (конечно, больше тем, кто по линии Минобороны). Есть теория, дай не удочку, а много рыбки и тогда человек совершит рывок на уровень выше, потому что у него поменялось сознание, он мыслит по-другому, у него мышление бедняка ушло.
Дома, в Башкирии
– Ну, понятное дело, что всего не расскажешь. В целом, какие ожидания?
– Сейчас задача – консолидироваться и победить. А потом уже все анализировать, оглядываясь назад, чтобы не допускать тех ошибок, через которые мы проходили.
– Будучи там, на передовой, ты находил способы поддерживать с нами связь и высказывался по многим вещам из башкирского инфополя. Как в целом обстоит дело со связью, если можно это озвучить?
– Я лишь констатирую общеизвестные факты, что на новых территориях — от Луганска и Донецка до Запорожья и Херсона — прочно работают российские сотовые операторы. Наконец-то там налажена и банковская система, что сильно облегчает бытовые вопросы. Если раньше были сложности с покупкой SIM-карты или установлением связи, то сейчас всё стало гораздо проще.
Разумеется, на самой передовой никто не пользуется телефоном с российской или местной SIM-картой — это вопрос безопасности. Но при этом без стабильной связи и интернета современная война немыслима. Это критически важно для подразделений, завязанных на техническую работу: артиллерии, связистов, операторов БПЛА. Для них интернет — это не роскошь, а условие выполнения задачи.
Соответственно, когда ты не на боевом задании (БЗ), интернет всегда под рукой. Волей-неволей начинаешь следить за повесткой в родной республике, особенно если ты за нее переживаешь и любишь её. Хотя, должен сказать, далеко не всё из того, что происходило здесь, меня радовало. Но что есть, то есть.
– Но теперь ты вернулся в Башкирию. Каково это — вернуться домой из зоны СВО? С какими проблемами сталкиваешься, какая есть поддержка? Планируешь ли вернуться в информационную повестку?
– Пока мне сложно об этом говорить. Сейчас главное — побыть с семьей, поблагодарить близких за их ожидание и поддержку. В целом, тема важности поддержки, наверное, заслуживает отдельного большого разговора.
Но могу сказать, что мне, как человеку с опытом (я на Донбассе с 2015 года), в чем-то проще. Последние две командировки я отправлялся через добровольческие организации. У такого пути есть своя специфика: когда заканчивается контракт, у тебя есть выбор — либо продлить его, либо вернуться домой. Это даёт больше маневренности, хотя есть и минусы — например, меньше льгот.
Однако были и серьёзные проблемы. В 2022 году у меня случился конфликт с одним из добровольческих подразделений из Башкортостана, которое курируется Минобороны. Я считаю, что администрация Радия Хабирова в лице конкретных чиновников тогда фактически выкинула меня из армии, и это был позорный поступок.
Долгое время я не решался об этом говорить, но, видимо, пришло время. Более того, в эту мою последнюю командировку, как мне сообщали друзья, из республики снова поступали в мой адрес очень неприятные сигналы. В итоге мне пришлось перевестись с одного участка фронта на другой из-за давления, которое, как я подозреваю, исходило из Уфы, от руководства нашей республики. Вот такие неприятные вещи приходится переживать.
– Тем не менее, даже после первого давления на фронте, ты снова туда вернулся. Почему?
– Я сделал свой выбор ещё в 2015 году, уходя в ополчение Донбасса. У меня могут быть критические взгляды на внутреннюю политику России или на власть в нашей республике, но я никогда не откажу своей стране в защите её интересов. Поэтому, когда началась специальная военная операция, для меня не стояло вопроса — нравится это кому-то или нет. Я считаю, что в такой момент надо быть со своей страной.
Есть и другой момент. В прошлый раз, когда я вернулся (я был тогда в штурмовиках), я зарекался снова идти на войну. Сейчас я так не говорю, потому что не знаю, как всё сложится. В этом есть определённая психология: с войны можно уехать, но вот уйдёт ли она из тебя — это совсем другой вопрос. Это самое тяжелое, с чем сталкиваются все участники СВО и их семьи. Поэтому семьям действительно важно помогать, отвлекать человека от этих тяжёлых мыслей. В этот раз мне было проще, у меня нет ПТСР и подобных последствий.
В прошлый раз было гораздо тяжелее. Я, например, обращался к психологам. Как ни странно, сначала мне было немного стыдно — считал, что это не совсем мужское дело. Но беседа оказалась короткой и интересной, очень непринуждённой, потом мы выполнили ряд упражнений. К своему удивлению, я убедился, что это действительно помогает.
Поэтому, если есть возможность пройти реабилитацию, обратиться к специалистам — думаю, это нужно делать. Другое дело, что власть должна обеспечивать эти меры поддержки в полном объёме. У нас из каждого утюга звучат заявления о «50 мерах поддержки» от Республики Башкортостан для участников СВО и их семей, но важно, чтобы слова не расходились с делом.
– Как работают меры поддержки? Это отдельная, очень интересная тема.
– С одной стороны, мне нравится, что мер много и республиканские власти уделяют этому внимание. С другой – большая часть поддержки носит временный характер, установлена не на законодательном уровне, а постановлениями, и зачастую выглядит как разовая акция.
Например, санаторно-курортное лечение для участников СВО – это разовый акт. Я когда-то отправил в санаторий родителей, пока сам лежал в госпитале. Но сейчас я уже не могу поехать на лечение сам.
В некоторых регионах – в Республике Алтай или в Крыму – участникам СВО бесплатно предоставляют землю. Если ты представляешь этот регион, тебе выделяют участок. У нас, в Башкортостане, такая мера есть только для полных кавалеров Ордена Мужества или Героев России – то есть для единиц. Мера вроде бы есть, но реально она не работает для большинства. Странно включать её в список «50 мер для участников СВО».
Таких нюансов много. Я могу пройтись по каждой из этих 50 с лишним мер – мы как-нибудь отдельно поговорим на эту тему. Мне самому это было интересно ещё до последней командировки.
Например, я видел, как почти год не могли сделать льготный проезд участникам СВО через Восточный выезд. Прошло почти 10 месяцев после указания Хабирова – он, в принципе, молодец, правильно сказал. Но как чиновники Минтранса почти год не могли выполнить его поручение? Это я к примеру. Я до сих пор не знаю, как работает льготная парковка для участников СВО в центре Уфы.
И ещё интересный момент: на днях я получил налоговое уведомление по транспортному налогу. Раньше я его не платил – отправлял в налоговую справки об участии в СВО, и меня освобождали от уплаты на несколько лет. А в этом году оказалось, что нет, потому что в 2024 году я не был в зоне СВО. А Госсобрание РБ, которое устанавливает транспортный налог, каждый год продлевает эту льготу постановлением. Это не законодательная норма. В итоге вышло, что я получил удостоверение участника боевых действий в конце 2024 года, но за весь год должен заплатить налог. В 2025–2026 годах платить не буду, а за 2024 – должен.
Звучит немного странно, но у нас есть несоответствие между статусом участника СВО и статусом ветерана боевых действий. Один статус – федеральный, другой устанавливается республиканскими постановлениями, даже не законами.
Так что могу сказать: мер поддержки много, большая часть работает, но некоторые – половинчатые или не до конца продуманные.
ЧАСТЬ 2. КОГДА ПОЛИТИКА ВМЕШИВАЕТСЯ…
Предательство и гнусность
– Поговорим о башкирской политике. Буквально за несколько недель до твоего возвращения домой пожилой политик Ринат Баимов, который ныне покинул этот мир, на своей странице в соцсети опубликовал пост, в котором, в частности, прошелся и по тебе. Зная тебя как семейного человека, отца сыновей, сложно даже представить такое. Но суть в том, что те обвинения потом активно растиражированы протукаевской сеткой telegram-каналов. Их ещё называют «помойными». Создаётся впечатление, будто это был заказ, будто знали, что ты скоро вернёшься, и тебя провоцировали. Что ты об этом думаешь?
– Думаю, это действительно был заказ. Было использовано неадекватное поведение господина Рината Баимова, уже тогда бывшего при смерти, а ныне покойного. Но напомню: гнусности начались в начале этого контракта, когда я только уехал на СВО. Сначала я служил возле Луганска, в ЛНР, а потом по звонку из Башкирии меня попросили перевестись. И перед завершением контракта началось тиражирование абсолютно лживой, грязной информации обо мне.
В том подразделении, где я работал, у нас был маленький, тесный коллектив – каждый на своем месте, от каждого зависело очень многое. Я не позволил себе эмоциональной рефлексии по этому поводу: нас было пятеро в расчете, важно было вести боевую работу, и я старался не отвлекаться. Хотя было неприятно – представьте, идет дискредитация участника СВО, который выполняет боевые задачи. Это могло повлиять на моё морально-психологическое состояние. Будь я менее устойчив – мог расстроиться и выбыть как боевая единица.
Такая атака на меня, осуществлённая с тыла, – это не просто гнусность. Это реальное преступление. Предательство, удар в спину. Пользуясь положением, они целенаправленно атаковали меня из тыла, а я в это время решал сложные задачи, где нужны концентрация, спокойствие и поддержка.
– Информационная атака из тыла в отношении действующего участника СВО.
– Да, да. Именно так. К моему сожалению, господин Баимов на днях покинул данный мир. Мне жаль его нереализованных талантов. Это, действительно, был в свое время яркий, интересный человек, достаточно успешный артист. Но почему-то он не смог до конца себя реализовать ни в творчестве, ни в бизнесе, а почувствовал себя этаким «Калигулой» императором, и пошел путь наоборот.
Ринат Баимов – башкирский Жириновский, которого любили и ненавидели
С господином Баимовым мне приходилось общаться вот так вот, в живую, лишь два раза в жизни. Один раз это был, по-моему, то ли 2006, то ли 2007 год. Тогда я с ним общался, как один из руководителей «Кук буре», и, напоминаю, что тогда нас курировала как раз «нынешняя команда».
Второй раз мне пришлось с ним долго общаться в этой студии, в редакции. Мы с ним общались в декабре прошлого года (интервью не было опубликовано). Он, вроде бы, пришел к нам в редакцию с миром. Хотя мы с ним умудрились во время эфира поругаться. Мы этот эфир приняли решение не публиковать. Почему? Потому что, скажем так, он наговорил себе очень многого во вред. Он наговорил в том числе против вот этих «первых лиц». И Главы республики, и, опять же, премьера, и многих известных людей. И наговорил на уровне той же площадной грязи, которую он на меня вылил сейчас. Мы эту, грубо говоря, «чушь» не стали публиковать.
Ринат Баимов в редакции Пруфы.РФ
Но я не захотел ему тогда вредить, хотя мог опубликовать это интервью. Видимо, наступит время, когда я, все-таки, это сделаю – все видео- и аудиозаписи этой беседы сохранились. Мне удивительно было слышать, как этот человек высказывался о самом Главе республики, премьере, и прочих, а потом видеть, как Глава РБ самолично идёт к нему на похороны, сам же настаивает, чтобы его похоронили на мусульманском кладбище, где уже и мест нет, а не на родине Баимова. Но давайте так, о мёртвых либо ничего, либо только правду. А если говорить о правде, грехов там множество, один уголовный шлейф чего стоит.
В общем, дичи было много. Но вы обратите внимание на глаза, манеру речи, истеричность лжи, которую они обрушивают – тот же покойный Ринат Баимов, тот же, вроде, Нигаматьянов… Как его зовут? Он же Арслан, по-моему? Или провластный обозреватель Рашит Ялалов.
У них взгляды словно общие, истероидный тип личности, манера говорить – это люди одного сорта, и с явными, какими-то, на мой взгляд, отклонениями в психике. Они чем-то то ли надломленные, то ли напуганные. И вот такой вопрос есть – ну зачем себе в спикеры брать именно таких типажей? Радий Фаритович, вы или совсем не думаете, что от вашего имени выступают такие лица, или помощники ваши подбирают вам таких исполнителей намеренно, просто хотят вас подставить.
А как-то по-другому я не могу судить. Потому что вот эти речи, глупости, которые произносятся – множатся. Например, я немножко был шокирован высказыванием нашего главы на оперативке. По поводу взрыва на «Авангарде» он сказал: «отряхнулись и пошли дальше». Женщины погибли – вы от чего отряхиваться собрались? Вы как будто белье свое вытряхиваете. Я не верю, что на самом деле сам Глава республики совершает такие ошибки. Или ему помогают эти ошибки совершать? Такие ошибки – они же совсем очевидны. То есть, либо ты подбираешь, извини, себе такую команду, с которыми тебе комфортно, и, видимо, ты сам такой, либо тебя просто кто-то подставляет, я по-другому уже не могу судить.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: КОГДА ОКОНЧАНИЕ СВО
Военные прогнозы
– Рамиль, в заключение, вернемся к теме специальной военной операции. Хотелось бы тебя как политолога попросить дать свой прогноз возможного окончания СВО, в свете широко ведущихся переговоров между вражеской стороной и США, и в частности между Владимиром Путиным и Дональдом Трампом?
– Понимаешь, хочется, конечно, поверить в чудо самому, хочется сказать, что оно случится, хочется сказать, что Дональд Фредович и Владимир Владимирович договорятся, прогнут свою линию, и заставят Зеленского что-то подписать. Но, к сожалению, я скажу, что вероятность не очень большая. Почему? Во-первых, для Зеленского выгодно, в любом случае продолжение специальной военной операции и войны, в широком смысле слова, оно обеспечивает ему власть. У нас есть другая страна, где другой кровавый конфликт идет – это Израиль, где Нетаньяху давно бы уже остался без власти, если бы не продлевал режим военных действий, которые он против арабского мира и конкретно Палестины развивает. Это все так. Точно так же, на таком же механизме, и Зеленский сохраняет свою власть на территории «404-ой», как я сейчас ее называю, несостоявшейся страны, к сожалению.
Это первый момент. Второй момент – буквально неделю после начала специальной военной операции я здесь, в редакции говорил, что, несмотря на то, что наш десант в Гостомеле и войска чуть ли не под Киевом, специальная военная операция территориально ограничится сухопутным коридором в Крым – это поезд в Симферополь по старому маршруту, и освобождением ЛДНР. На большее замахиваться – ну это нереально, это очень большая страна, Украина, это многомиллионное население, территория и так далее. Это тогда, через неделю, я уже понимал это.
Но усталость есть, и несмотря на то, что на фронте люди устали, никто не хочет какого-то «договорнячка». Уже поздно на тормозах спускать. Любой незавершенный конфликт имеет свойство возобновляться. Если мы сейчас нормально не завершаем специальную военную операцию, то получится, что это будет СВО на паузе, с гораздо худшими дальнейшими последствиями.
Поэтому взять и сказать сегодня, что завтра будет мир – это пока преждевременно, потому что пока мы не возьмем ту же славянско-краматорскую агломерацию в Донецкой республике, то это будет незавершенка.
Поэтому давайте так, я, конечно, боюсь лишнего наговорить, но тем не менее, это просто мой прогноз, мои суждения, исключительно мое предположение или мнение. Чтобы брать крупную славянско-краматорскую агломерацию, нам нужно большое пополнение личного состава. Мы все боимся слова «мобилизация». Но завершить цели СВО нужно.
Учитывая плотность всех этих городов и их размеры, пройдет в лучшем случае полгода-год. Если мы в военном плане будем их брать, в случае если Зеленский не соглашается оставить нам Донбасс, то освобождение ДНР это полгода-год, при позитивном развитии, если будет и людской, и прочий ресурс. А если этого ресурса не будет, то еще пару лет. Поэтому да, хочется очень верить в разум, скажем так, поверить руководству США, что они, все-таки, смогут оказать давление на режим Зеленского.
Знаете, хочется верить в чудо, в разум высоких лиц, но я считаю, что добиться победы, в данном случае добить все изначальные цели, можно только своими усилиями. А побеждать надо в любом фронте – и переговорном, и на земле.