Дневники «Сандэнса-2025»: ведем онлайн-трансляцию с фестиваля независимого кино

Первая удача фестиваля: «The Ugly Stepsister» Эмили Блихфельдт — абсурдный, смешной и по-хорошему омерзительный боди-хоррор, который напоминает все, что мы любим. А именно — «Субстанцию», «Фаворитку», «Девушку, подающую надежды» и «Барби». Но при всей своей вторичности, фильм умудряется шокировать и удивлять.

Главная героиня — одна из злых сестер Золушки, которая тоже мечтает выйти замуж за принца. Чтобы угодить мужчине, героиня раз в пять минут совершает над собой какую‑нибудь экзекуцию: снимает брекеты; исправляет нос, увеличивает грудь, растягивает веки и даже проглатывает ленточного червя, чтобы похудеть.

Попутно развивается линия с внутренней мизогинией: злая мачеха стравливает сестер, наставницы в балетном училище ломают психику девочек, а злая сводная сестра не дает Золушке заниматься грехом с конюхом на сеновале.

Последние полчаса фильма по накалу страстей перебивают «Субстанцию»: черви рвутся наружу; пальцы рубятся тесаком, чтобы нога влезла в туфельку; волосы и зубы стремятся покинуть порт приписки. Мелькают гениталии, разлагаются трупы, гниют деликатесы, лопаются прыщи.

Никаких новых мыслей в фильме не обнаружено, повестка та же, что и в 2017-м году, просто до европейцев все медленнее доходит. Поэтому в перерывах между аттракционами приходится скучать и считать цитаты: к примеру, есть уморительная отсылка к больничному пробуждению Невесты из «Убить Билла».

Но сами аттракционы — это высший пилотаж игры на нервах и провокации рвотных позывов. Будем звать на «Дикие ночи».

А «Свет» (в оригинале — «Luz») Флоры Лау, соответственно, первая печаль фестиваля. Издалека фильм выглядел смесью «Любовного настроения» и «Бегущего по лезвию», «Прошлых жизней» и «После Янга». А вблизи оказался вещью пускай и бесконечно красивой, но очень холодной, чересчур серьезной и бездыханно искусственной. И Изабель Юппер ее не спасает — а только напоминает, что великие артисты чем старше становятся, тем чаще вписываются в сомнительные авантюры.

«Luz» — название VR-игры, в которой молодежь охотится на священного оленя. Параллельно с этими в меру голодными играми разворачиваются две истории отцов и детей. Китаец средних лет, отсидевший в тюрьме и потерявший связь с дочерью, выясняет, что она вебкам-модель и пытается общаться с ней через стримы. Молодая китаянка едет в Париж к бывшей жене своего отца, потому что та умирает.

Режиссер Флора Лау умеет изобразить настоящие мегаполисы Китая так, что от их футуризма становится не по себе: это будущее, в которое возьмут не всех. Но в то же время ее представления о виртуальной реальности — это какая‑то «Фея» Анны Меликян. Старый мир режиссеру как будто бы ближе и понятнее, чем новый. Поэтому и зрелые герои здесь смотрят свысока (или со страхом) на молодых. Многопользовательской игры для двух поколений не выходит. Выходит какой‑то семейный аккаунт в OnlyFans.

«Омаха» Коула Уэбли — «сандэнсовское» кино в лучшем смысле этого слова: тихое и скромное роуд-муви о путешествии несчастной семьи по большой стране. Отец-одиночка везет 10-летнюю дочь и 6-летнего сына в город Омаха, штат Небраска, — и только знатоки американских законов поймут, почему он выбрал именно это место. В пути герои оказываются в ситуациях, от которых щемит сердце: в социальном магазине не хватит талончиков на питание, машина перестанет заводиться и ее придется толкать, а любимец семьи — золотистый ретривер — превратится из друга в обузу.

Подобные фильмы на «Сандэнсе» показывают каждый год. В «Не оставляя следов» отец-ветеран уводит дочь в лес. В «Хорошенькой» туда же отправляются вроде бы нормальный отец и девочка-подросток. В «Маленькой мисс Счастье» семья отправляется на конкурс. В «Лапочке» сценариста Шайи ЛаБафа путешествуют сын и отец. В «Дяде Фрэнке» с Полом Беттани происходит примерно то же, что и в «Зеленой книге». А в «Песне о любви» свои дома на колесах паркуют у озера старые любовники.

Дорога для американцев — образ судьбы, и отправиться в путь — значит, встретить эту судьбу. И какими бы похожими или предсказуемыми ни были фильмы об этих встречах, они завораживают до сих пор.

«Омаха» — тихое чудо.

Что касается «By Design» Аманды Крамер, то это безумная комедийная фантастика, которую сообща могли бы снять Кантен Дюпье и Йоргос Лантимос — и объяснить свою выходку данью любви к Дэвиду Линчу.

Если вкратце, то это история о женщине, которая так влюбилась в антикварный стул, что поменялось с ним телами. То есть стул стал женщиной и теперь пребывает в апатии даже тогда, когда на него нападает маньяк. А женщина стала стулом, впервые обрела устойчивость в жизни и теперь счастлива от того, что все хотят на ней посидеть.

За абсурдным и затянутым анекдотом на самом деле скрывается грустное размышление о тотальном дефиците эмпатии в нашем мире — особенно среди людей, которые только и делают, что говорят (и пишут) об эмпатии.

Первая половина фильма дичайше смешная, но вторая — неловкая попытка меблировать Черный Вигвам.

А вот «Sugar Babies» Рэйчел Флейт — своеобразный приквел «Аноры», документальный фильм о предприимчивой девчонке из американской провинции, которая раскручивает мужчин в интернете на денежные переводы. Началось все с необходимости заплатить 700 долларов за учебу — а превратилось в устойчивый бизнес. Причем героиня не только водит за нос похотливых мужчин, но и позиционирует себя как успешного коуча — и учит других девушек, как быть образцовыми sugar babies«Содержанки» с английского.. Самое поразительное в героине — готовность делиться с режиссером всеми подробностями своей жизни, наивная бравада и чистая душа.

Увы, вместо того, чтобы быть авантюрным триллером в духе «Афериста из Tinder» и «Изобретая Анну», фильм избирает скучный, но социально ответственный жанр дидактического кино. Биография героини неожиданно рифмуется с политической кампанией за повышение МРОТ, диким подробностям режиссер предпочитает печальные зарисовки о жизни «белого мусора», а психологический портрет sugar babies пишется широкими мазками. И про sugar daddies ничего толком не рассказывается: зачем они переводят деньги тем, кого ни разу не увидят, на что покупаются, как охмуряются? А нам же интересно!

Кстати, шесть лет назад здесь же на «Сандэнсе» показали фильм «Черта характера» о мальчишке примерно того же возраста и того же происхождения, который пытается стать звездой соцсетей. Если смотреть эти фильмы, то вместе.

Меж тем главный хит фестиваля по итогам двух дней — «Картошка с капустой» Эвана Туи, причудливое, смешное и жестокое (особенно по отношению к нам — сейчас поймете почему) кино о приключениях американских молодоженов в тоталитарной стране, где казнят за контрабанду капусты.

Гремучая смесь «Солнцестояния» (готовьтесь к фестивалю капусты), «Безумной Хайди» (где в Швейцарии преследуют за нелюбовь к сыру) и «Интервью» (где Джеймс Франко пытался ликвидировать Ким Чен Ира, тут тоже есть Франко, но уже в шкуре медведя) начинается с того, что американских туристов строго спрашивают: нет ли у одного из них в штанах капусты?

Оказывается, неназванная страна, в которую они прилетели, подчинена культу памяти о неназванной великой войне. Во время этой войны жители страны питались только капустой, поэтому сразу после войны ее запретили. Но молодежь все равно тянется к капусте, поэтому черный рынок контрабанды цветет и пахнет. А спецслужбы строго следят за тем, чтобы капуста не попадала в страну.

Сперва фильм соблюдает приличия и пытается отвести подозрения от конкретной страны. Первым героев допрашивает персонаж Стивена Ена — так что держава кажется азиатской. Потом появляется мужчина с арабской внешностью. Затем — целая гвардия опричников всех цветов кожи. Но дальше начинает звучать русское слово «капуста», играть гармонь и мелькать демонический белобрысый мальчик по имени Тимофей. Впрочем, по своим фильм тоже бьет: американские герои и сами жертвы пропаганды (супруг, например, постоянно цитирует разные справочники и принимает жизненные решения на основе рекламных буклетов), а на традиционные ценности аборигенов им откровенно плевать.

Впрочем, от политической подоплеки фильмы быстро уходит в сторону абсурдной, но жизненной семейной драмы. У молодоженов много неразрешенных проблем — и нелепые погони, уморительные танцы и тоталитарный сеттинг становятся отличным поводом наконец-то поругаться и помириться.

Ближайший аналог в европейском кино (на которое «Сандэнс» все больше равняется, и это тревожно) — творчество Рубена Эстлунда, в частности «Форс-мажор» (комедия про семейную катастрофу) и «Треугольник печали» (пятизвездочный конец света). А режиссера-дебютанта Эвана Туи срочно нужно брать на карандаш. Во всех смыслах.