Россия объяснила Украине, почему поражение неизбежно

Российская делегация, состоящая из военных, выполнила на переговорах в Абу-Даби 4-5 февраля свою главную задачу. Она объяснила украинцам, что дальнейшее сопротивлении на поле боя бесполезно, заявил профессор кафедры европейских исследований факультета международных отношений СПбГУ, эксперт клуба «Валдай» Станислав Ткаченко. Если Киев это примет, формат переговоров изменится, к обсуждению присоединятся российские политики и дипломаты, которые уже определят детали мирного будущего.

— В Абу-Даби 4-5 февраля прошел второй двухдневный раунд переговоров. Прошлый контакт, 23-24 января, принес недельное энергетическое перемирие. Теперь — обмен пленными 157 на 157. Россия также вернула трех курян, которых удерживали киевские власти. Что значит эта договоренность?

— Это говорит о том, что стороны хотят как минимум посылать сигналы друг другу, Трампу о том, что переговорный процесс идет, что они ему привержены. Возвращение российских граждан и военных — это великолепная новость, только ради этого стоило проводить переговоры. При этом, конечно, хочется рассчитывать на большие результаты именно в урегулировании конфликта.

— Еще Москва и Вашингтон договорились на переговорах в Абу-Даби восстановить диалог на высоком уровне по военной линии. Это что за знак?

— Удивительно, что не было диалога по военной линии. Между нашими Генштабами, ракетчикам всегда была линия прямой связи. Скорее всего, это попытка дать понять и нашим политикам, и американским, что отношения постепенно улучшаются. Это сугубо дипломатический жест.

— Что еще российская делегация во главе с начальником Главного управления Генштаба ВС РФ Игорем Костюковым обсуждала за закрытыми дверями в Абу-Даби? Территория, гарантии безопасности — это его зона ответственности?

— Нет. Гарантии безопасности касаются не только военной составляющей, реальные гарантии безопасности — это нейтралитет Украины. Это уже политико-дипломатический вопрос.

Основная миссия Костюкова и его команды — это фактически объяснить украинцам, что дальнейшее военное сопротивление бесполезно. Костюков обладает  информацией о военных возможностях Украины, знает больше, чем кто-либо другой, кроме, наверное, начальника Генштаба Валерия Герасимова. Сегодня они объяснили украинской стороне положение дел на фронте и реальные военные перспективы. Только этим я объясняю такой  состав нашей делегации.

— Какой дальше будет формат, можно ждать возвращения Владимира Мединского?

— Формат, как минимум с российской стороны, требует модификации. Обсуждение не самых главных вопросов при участии только военных не очень продуктивно в части именно завершения спецоперации. Это Запад и Владимир Зеленский повторяют, что им нужно перемирие, а цели России куда более важные и стратегические, их должны обсуждать не только военные, а дипломаты и политики.

Нынешний формат продолжится, если Костюкову не удалось объяснить украинским переговорщикам, что лучше не сопротивляться. Если же он показал, что в зоне боевых действий возможны качественные перемены, тогда новый раунд с более широкой повесткой будет включать политиков, может быть Мединского, представителей администрации президента, дипломатов. Они будут в состоянии уже обсуждать вопросы политической системы на Украине, ее Конституции, нейтралитета. Все это не входит в компетенцию Костюкова, даже если президент поручил ему это обсуждать, в конечном итоге технические детали будут решать уже другие люди профессионально.

— Глава Российского фонда прямых инвестиций Кирилл Дмитриев заявил о прогрессе по мирному соглашению с Украиной, несмотря на «разжигателей войны» из Британии и Европы. Можно ли говорить по этой формулировке о каких-то подвижках?

— Задача Дмитриева — продвигать экономическое сотрудничество и решать дипломатические проблемы. Скажем прямо, пока никаких достижений нет. Но тот факт, что он уже много раз встречался с Уиткоффом в Москве, на Ближнем Востоке, во Флориде (минимум дважды летал туда за последние три недели) говорит о том, что предмет для обсуждения есть и следует ждать каких-то позитивных результатов.

— Президент Франции Эммануэль Макрон хочет созвониться с Путиным. Появилась информация, что в Москву приезжал его дипломатический советник. Франция пытается как-то пробиться в переговорный процесс в Абу-Даби?

— Вообще, вся Европа оказалась в тяжелейшей ситуации, сейчас пытается как-то из нее выкрутиться. Разговор с Россией не должен был прерываться или нужно было его восстановить еще два-три года назад.

Этими разговорами о телефонных переговорах Макрон возвращается к нормальности, к тому, что должно было бы быть. Но мы точно не забудем все, что было сказано и сделано. Французское оружие убивает российских гражданских, военных, поставки продолжаются.

Я удивлюсь, если состоится разговор Путина и Макрона, но если он пройдет, то станет очень тяжелым для президента Франции, это будет для него холодным душем.

Успехами на линии фронта мы вогнали Европу в тяжелую дипломатическую ситуацию и не собираемся отказываться от этого ресурса. Париж и Европа не сядут просто так за стол переговоров, для этого надо выполнить очень много наших условий, думаю, что список еще даже не составлен. Это и свертывание программы военной поддержки Украины, и отмена санкций.

— Президент Владимир Путин 4 февраля по видеосвязи провел переговоры с председателем КНР Си Цзиньпином. Потом китайский лидер созвонился с американским коллегой Дональдом Трампом. В разговорах затрагивался конфликт на Украине. Что значат контакты в такой конфигурации в разгар переговоров в Абу-Даби?

— У нас Китаем размен: мы дипломатически поддерживаем их по Тайваню, они нас — по Украине. Очевидно, что российская военная промышленность пользуется поставками из Китая и нас ситуация пока устраивает. Конечно, идеально было бы как с Северной Корей, которая отправила своих военнослужащих, но у нас с Китаем пока до этого уровня отношения не дошли. В любом случае Россия чувствует твердую поддержку Китая дипломатически, Пекин не голосовал против нас в ООН, всегда почти поддерживал, ну и, конечно, военно-технологически тоже.