Четыре плюс пять: раскрываем секреты «Лавок» — рыночных натюрмортов художника Франса Снейдерса

Рассматривая натюрморты, вошедшие в моду на рубеже XVI–XVII веков, образованные люди того времени не только любовались великолепием изобильной снеди, но и «разгадывали» символический смысл, заложенный художником. Что зашифровал автор хранящихся в Эрмитаже «Лавок»?

Рождение натюрморта обычно связывают с рубежом XVI–XVII веков — где-то между 1596 и 1601 годом написал «Корзину фруктов» Микеланджело Меризи да Караваджо. Не пройдет и тридцати лет, как натюрморты буквально заполонят европейскую живопись: фруктовые, цветочные, кухонные, «ученые», «роскошные», «ванитас» (напоминающие о тщете всего сущего), «лавки и рынки», восхваляющие богатство и красоту божьего мира…

Одним из величайших мастеров этого жанра стал фламандец Франс Снейдерс. Художник и искусствовед Александр Бенуа в путеводителе по Эрмитажу назвал Снейдерса «гениальным метрдотелем фламандского общества».

Основной специализацией художника были рыночные и кухонные натюрморты монументальных размеров. «Лавки» Снейдерса — вовсе не точная копия реальности: изображенная на них снедь никогда не «позировала» вся разом на одном прилавке. Компилируя разные предметы на картине, художник тем самым наполнял ее символами: религиозными, литературными, философскими.

Государственный Эрмитаж владеет пятью полотнами Снейдерса с изображениями фруктовой лавки, овощной, лавки дичи и двух рыбных, причем четыре картины, составляющие полный цикл, пришли от одного владельца — британского премьер-министра лорда Роберта Уолпола, чья коллекция была приобретена по приказу Екатерины II.

Традиционно считалось, что эта серия написана для епископа Антония Триста, но есть вероятность, что заказчиком был Жак ван Оффем, который занимался сбором пошлины с лавок, принадлежавших эрцгерцогу, и, возможно, лично составил «программу» цикла. На этих четырех картинах художник символически изобразил четыре времени года. Календарные циклы — полные и краткие — были в большой моде еще в часословах XV века, и к XVII их популярность не угасла. Оставались в моде и аллегории четырех стихий и пяти чувств. Именно их художник и «зашифровал» в своей серии.

Все картины Снейдерс написал в соавторстве с родственником его жены Яном Вильденсом. Этот художник, специализировавшийся на пейзажах, сотрудничал также с Питером Паулем Рубенсом, Якобом Йордансом и еще десятком мастеров.

«Рыбная лавка»

Зиме искусствоведы отдают «Рыбную лавку» с ее холоднокровной рыбой под студеными, серыми небесами (1). Стихия картины, конечно, вода; она присутствует в виде ее обитателей и непосредственно — в тазу с живой рыбой (2).

Рыба — один из старейших символов Христа, но не всякого обитателя лавки художник наделяет столь высоким смыслом. К примеру, угри и миноги (3, 4), напоминающие змей, олицетворяли лживость и изворотливость, неспешная черепаха (5) — леность, краб (6) — ненадежность и корыстолюбие (а ведь некогда и он был символом божественного возрождения — из-за смены панциря).

Воплощения пяти чувств скрыты в действиях персонажей: торговец (7), разделывающий рыбу, — зрение и осязание; кот (8), крадущий у него из-под тесака кусок, — вкус; пес (9), тявкающий на живого морского котика (10), — слух, а запах моря и его обитателей «дорисовывает» наш с вами мозг.

«Зеленная лавка»

Хотя основное время урожая — лето и осень, считается, что «Зеленная лавка» с ее изобилием именно зеленого цвета и букетом цветов (11) символизирует весну. Из стихий ей досталась земля — мать всех растений. Пять чувств находятся легко: покупательница (12) пристально рассматривает товар — зрение; лошадь (13) дотянулась до листьев огромной капусты — вкус; на переднем плане разложены пахучие лук и чеснок (14) — обоняние.

Кстати, у лука и чеснока со смыслами все довольно противоречиво: античные авторы рекомендовали употреблять их в большом количестве для жизненной силы, а в Средние века считалось, что людям целомудренным от них хорошо бы отказаться, чтобы не разжигать сладострастие.

Особенно изобретательно изображены осязание и слух: маленький воришка (15) ссыпает в ладонь деньги из кошеля, свисающего с пояса женщины (16). Услышит ли она их звон?

«Фруктовая лавка»

«Фруктовая лавка» с ее изобилием символизирует лето. Стихия — огонь. Пламенный шар солнца согревает божий мир, дает спелость плодам. «Фруктовая лавка» максимально солнечна по цвету: на переднем плане Снейдерс написал желтые лимоны и оранжевые тыквы, в корзине справа — крупные золотистые груши, слева — румяные персики, и на блюде, и в корзине, которую опрокидывает жадная обезьянка.

Кстати, обезьяна (17) обычно символизирует грешного человека, со всеми его пороками и слабостями. А вот белка (18), балансирующая на краю падающей корзины, может означать и жадность, и упорный труд.

Красного цвета здесь тоже немало: фарфоровые чаши полны земляники (19) (часто с ее помощью передавали образ Рая), а корзины — еще одной «райской ягоды», вишни (20), атрибута младенца Христа и символа радости добродетельных людей, а также ежевики (21), колючие кусты которой — символ непорочности Девы Марии.

Со стола свисает ветка красной смородины; гранаты (22), сулящие плодородие, — лопаются, показывая яркие зерна; алые акценты вспыхивают на боках яблок (23), которые и в XVII веке напоминают о грехопадении, и слив (24), считавшихся символом верности. Но, в зависимости от цвета, сливам приписывали и дополнительные значения: фиолетовые могли отсылать к страданиям и смерти Христа, желтые — к чистоте Иисуса, красные — к его милосердию, белые — к его смирению.

На щедрость лета, возможно, намекает и главный «плод»: округлый живот женщины (25), выбирающей персики, — под юбкой цвета вишни и передником цвета земляники. Наполняющая ее корзину спаржа (26) — символ миролюбия (в Средние века она применялась как успокоительное средство). А лежащие у ног шишки пинии (27) — символ надежды на счастье в вечности (пиния — вечнозеленое дерево). В нижнем углу — артишоки (28), символ земной любви (считалось, что они помогают забеременеть).

Что касается пяти чувств — вероятно, тут есть они все: обезьянка роняет корзину (17) — осязание; запах нагретых солнцем плодов, разрезанных дынь (29), кажется, проникает сквозь слои лака; маленькая собачка (30) лает на кого-то, невидимого нам, — слух; беременная женщина рассматривает персик и вот-вот его укусит (25) — зрение и вкус.

«Лавка дичи»

Осень традиционно была временем охоты — поэтому ей отдана «Лавка дичи». Причем дичь на четырех ногах представлена эффектно, но минимально: олень (31) (кстати, один из символов Христа и «атрибут» сразу нескольких святых), косуля, огромная кабанья голова, кочующая у Снейдерса из картины в картину, несколько зайцев (32), которые могут означать и плодородие, и трусость.

Интересно, что птиц здесь изобилие: гуси, утки, лебедь (33) (один из символов Девы Марии), павлин (34), некогда бывший символом Христа, но в XVII веке чаще ассоциирующийся с тщеславием или греческой богиней Герой — римской Юноной, цапли, тетерева, дрозды, вальдшнепы, живые куры в корзине. И это неспроста: стихия картины — воздух, какой бы странной ни казалась идея, что символизируют его те, кто больше не полетит.

Пять чувств в «Лавке дичи» можно обнаружить довольно легко. Зрение — хозяин (35) оторвался от ощипывания птиц, чтобы посмотреть на собак. Слух — лай псов (36), заметивших кота в зарешеченном окошке (37). Обоняние — возможно, за него «отвечают» эти же собаки. Осязание — шершавая ручка корзины (38) и гладкие перья птицы (39) в руках мужчины. Сложнее всего найти вкус — пока собаки увлечены котом в окне, второй кот тихонько тащит из корзины цаплю (40).

_{Материал опубликован в журнале «Вокруг света» № 10, декабрь 2025 — январь 2026}