- Александр, обычно мы начинаем интервью со знакомства. Расскажите немного о себе.
- Я родился в Улан-Удэ в семье выходцев из правоохранительных органов. Поэтому мне было довольно легко определиться с выбором профессии. Отец работал в прокуратуре, и я очень хотел быть похожим на него.
Школу окончил с золотой медалью и в 2009 году поступил в Иркутский госуниверситет на кафедру уголовного права. После выпуска недолго на общественных началах работал в прокуратуре. Потом появилась возможность устроиться секретарём в суд. В итоге меня затянуло. Секретарём я поработал года два-три и стал помощником судьи.
- Что именно затянуло?
- Понравилось быть причастным к правосудию. К нам поступало огромное количество дел, и я, помимо своих основных обязанностей секретаря – составления протоколов, сшивания дел и прочей бумажной работы, – с интересом листал материалы дела. Начал разбираться в неординарных жизненных ситуациях, в которые попадают люди. Анализировал человеческие истории.
- Кто решает вопрос перехода секретаря на роль помощника судьи?
- Председатель суда. Также судья может порекомендовать ему на эту вакансию определённого секретаря. Работа помощника сложнее, по моему личному опыту и мнению. Ты должен больше думать и анализировать.
В Железнодорожном районном суде я поработал в общей сложности пять лет, затем уезжал в Новосибирск, где полгода был помощником в Пятом апелляционном суде общей юрисдикции. После вернулся в Бурятию. Тогда вовсю бушевал ковид, и я некоторое время оставался без дела. Вскоре в Тарбагатайском районном суде появилась вакансия секретаря, и я туда попал. Затем стал помощником председателя суда. Кстати, в районах это вообще отдельная должность со своей спецификой. К твоим обязанностям добавляется ещё много всего: и кадровая работа, и воинский учёт, и прочее. В городских судах для этого есть целые отделы. Было непросто, но критиковать эту работу я не могу: так уж она устроена в районе.
«Меня просто не хватало»
- Что было самым сложным, когда вы стали судьёй?
- В 2024-м году я стал мировым судьей в Тарбагатайском районе. Это тоже отдельный этап моей жизни. Должность мирового судьи не подразумевает деления на категории – ты рассматриваешь и уголовные, и гражданские дела, и административные правонарушения. Поскольку в бытность помощником я преимущественно работал по уголовным делам, вникать в дела гражданские было довольно сложно. Была серьёзная текучка, и меня просто не хватало. Я с трудом сам себе нашёл секретаря заседания и секретаря участка, учил их тому, во что сам только начал вникать. Оплата труда у секретарей тогда была небольшой, и часто мне самому приходилось до ночи сидеть на работе. Приехал домой, поспал часов пять и снова в суд.
- Какие дела чаще всего рассматривали и в чём их особенность?
- Что касается уголовных дел, мировой судья разрешает дела с максимальным наказанием до трёх лет лишения свободы. Допустим, угроза убийством – статья 119 УК РФ. Самая популярная из тех, что я рассматривал. Также были дела о незаконном вылове рыбы в небольшом количестве и о незаконной рубке леса.
Из тяжёлых помню одно дело об административном правонарушении по ДТП. Разбираться в нём было сложно. Для меня оно стало своего рода микродетективом. Один житель района сломался на дороге и начал ремонтировать свой автомобиль прямо на месте поломки. Лёг под машину. Другой водитель не заметил его и врезался. Слава богу, все остались живы, но получили травмы. Кто прав, кто виноват, нужно было выяснить в суде.
Моя задача была понять, виновен ли водитель, ремонтировавший авто на дороге: выставил ли он специальные дорожные знаки, включил ли аварийный сигнал, какая была видимость на дороге в момент ДТП. Кто-то из свидетелей утверждал, что аварийная сигнализация была включена, кто-то – что нет. Так же и со знаками: кто-то говорил, что они были, а кто-то – что их и в помине не было. Водитель, въехавший в бедолагу, утверждал, что его ослепили фары встречного автомобиля и он просто не увидел машину, в которую врезался.
Разбирательство было долгим и муторным, но в итоге я признал виновным владельца первого автомобиля. Дело дошло до кассации, и там признали правильность моего решения. Выяснилось, что мужчина не поставил ни знак, ни сигнализацию. Он сам сказал, что у него был слабый аккумулятор.
Долю вины второго водителя надо было решать уже в другом, отдельном деле. Какова его дальнейшая судьба, я не знаю.
«Судья тоже человек»
- Какие стереотипы о работе судьи чаще всего есть у обывателей?
- Большинство считает судей строгими. А мы и должны такими быть. Хотя, конечно, можем и посмеяться в процессе, и слезу обронить, и разозлиться. Мне кажется, не все люди понимают, что судья тоже человек. Он, как и все, может ошибиться, неся правосудие, и в дальнейшем его обязательно поправит апелляция.
А ещё многие считают, что судья должен выглядеть определённым образом. Помню, был случай в одном из судов, где я работал, когда на одного судью пришла жалоба: его заметили на работе в красных штанах. «Вот, мол, напялил красные шаровары! Что это такое?» Самое веселое, что я тогда был помощником судьи и в тот же день пришёл на работу в таких же штанах (смеётся). Думаю, слава богу, автор жалобы не увидел меня в тот день. Хотя штаны у нас обоих были довольно строгие. Просто красные.
Ничто человеческое судьям не чуждо, поэтому судья тоже может захотеть выпить пару бокалов шампанского в свободное от работы время. Но делать это лучше за закрытыми дверями, не в общественном месте. Потому что это может быть воспринято совершенно неправильно. Даже если ты выпил совсем чуть-чуть и сидишь расслабленный, общаешься в компании. «Ага! Вершитель правосудия пьянствует на глазах у народа!» – скажет кто-то, не понимая всей ситуации.
Всем хочется расслабиться, потанцевать в клубе, попеть в караоке. Главное не напиваться и не доводить до скандалов, когда про тебя в сводках пишут. Иногда в СМИ появляются статьи о таких судьях, кто в подобных ситуациях начинает «корочкой» размахивать, хамить персоналу, руки в ход пускать. Среди моих бывших коллег таких нет, к счастью. Все проводят досуг максимально прилично и спокойно.
- Случалось ли, что вы видели основания для смягчения приговора, которые не использовал в своей работе адвокат?
- Да, во многом приговор зависит от того, как правильно адвокат «подсветит» необходимые смягчающие обстоятельства. Обратить на них внимание, задать нужные вопросы может и сам судья, и прокурор, невзирая на свою главную роль гособвинителя. Потому что, помимо этого, прокурор следит за законностью в принципе.
- Приходилось ли вам сталкиваться с давлением, звонками «от дяди Баира»?
- К счастью, нет. И с угрозами в свой адрес я тоже не сталкивался. Лишь однажды был звонок с просьбой: «Должно поступить одно дело. Разберись, пожалуйста, максимально объективно». Не в чью-то конкретную пользу, просто честно. В итоге то дело мне так и не досталось.
- Приходилось ли судить своих знакомых?
- Да. Это было административное правонарушение. Я бы отказался, если бы нарушителем был какой-то близкий друг. Тем не менее знакомый понимал, что между нами происходит. Я его сразу предупредил: никаких поблажек не будет. В итоге признал его виновным. Обошлось без обид и вопросов, он не обжаловал моё решение.
Одна из распространённых и порой интересных категорий дел – пьяные водители. Иногда они такие удивительные вещи придумывают, что смешно становится. Об одном из таких случаев я рассказывал в своём стендапе. Водитель, привлекаемый к ответственности, сказал, что перед тем, как дыхнуть в трубку, он забрызгал себе горло «Ингалиптом», и якобы очень обильно. Адвокат даже принёс мне инструкцию от этого препарата. И я даже приобщил её к материалам дела. А сам спрашиваю защитника: «Вы серьёзно? «Ингалипт»?» Он просто плечами пожал: «Ну, у нас такая позиция».
- И сколько промилле дал «Ингалипт»?
- Что-то около 0,5–0,6. То есть его надо было очень много, прямо выпить. Когда по таким делам работаешь, уже разбираешься, сколько алкоголя должен употребить человек, чтобы алкотестер выдал определённый показатель.
Защищать людей в роли адвоката
- Какие проблемы в уголовном правосудии вы считаете главными?
- Единственное, чего именно мне сильно не хватало, – кадры. Не хватало рук. И это не про «с жиру бесится», мол, мне надо больше подчинённых. Я просто хотел отправлять правосудие и чтобы у меня на это было достаточно сил и времени. Но всё, что у нас было, это секретарь заседания, секретарь участка и курьер – три человека на весь судебный участок. И это во втором по величине районе пригорода.
Самое «яркое» воспоминание – годовые отчёты, которые я делал сам, так как аппарат просто не справлялся.
При этом я прекрасно понимаю, что такие вопросы решаются непросто и что это дополнительные траты из бюджета республики. Только из-за того, что тяжело поменять эти законы, страдают люди, которые работают на земле. Это неправильно, на мой взгляд.
Наверное, те годовые отчёты, с которыми я сходил с ума, и стали точкой, после которой я решил уйти. Я просто выгорел. Бумажная работа уже перевешивала мою основную – правосудие. В какой-то момент на меня начали писать жалобы. Я понимал, что наверняка есть человек, который справился бы лучше. Поэтому признал, что не оправдал высокого доверия моего непосредственного руководителя. И мне за это всегда будет стыдно.
Так на тот момент сложились мои жизненные обстоятельства – проблемы на работе, проблемы дома. Моя семья меня просто не видела.
- Каково было переходить от роли судьи к роли адвоката? Изменилось ли ваше понимание справедливости?
- О защите прав граждан я не забывал, когда был судьёй. Но понял, что мне нравится защищать их именно в роли адвоката. Те, кого я защищаю, – обычные люди, а людям свойственно в какой-то момент ошибаться. Человек может быть хорошим семьянином, законопослушным гражданином с правильными моральными устоями, но вдруг оступиться.
Был один подзащитный. Зашёл он в магазин алкогольной продукции, что-то своё купил и на выходе уже заметил два ящика с алкоголем. Этими ящиками подпирали дверь. Он взял их и ушёл. А в магазине только через пару дней обнаружили пропажу. Вычислили виновника. Тот сразу пришёл и отдал деньги. Потом объяснил, что «если бы трезвый был, не стал бы брать». Сам по себе он оказался очень даже адекватным и правильным. Порядочный гражданин, многодетный отец, трудяга. Такие преступления я называю глупыми. Дело в итоге прекратили за примирением сторон.
- Ставятся ли на карандаш такие истории, где дело заканчивается примирением?
- Да. Есть база данных МВД, в которой отображаются сведения обо всех судимостях, в том числе снятых и погашенных. Они могут быть учтены в случае повторного преступления.
Когда я стал адвокатом, моё понимание справедливости не изменилось. Просто я чуть лучше стал разбираться в делах и понимать поступки людей. Возможно, это пришло с возрастом.
- Защищая человека, которого как судья вы могли бы признать виновным, чувствуете ли вы какой-то внутренний конфликт?
- Нет. Потому что понимаю свою роль. Вообще быть прокурором или адвокатом в судебном процессе намного легче, чем быть судьёй. У прокурора есть функция – он работает на обвинение. У адвоката максимально простая задача – просить для своего подзащитного наименьшее наказание, смену квалификации или вовсе оправдание. Адвокат настаивает на том, что каждый человек должен иметь шанс.
«Мой юмор, что называется, зашёл»
- Как возникла мысль заняться стендап-комедией?
- В университете все пять лет обучения я играл в КВН. Даже возникал вопрос, заниматься ли юмором дальше или идти работать по специальности. Муки выбора привели к тому, к чему привели. Но тяга к творчеству с каждым годом проявлялась во мне всё больше, даже во время работы в суде.
И вот на этапе перехода от судьи к адвокату я однажды вбил в интернете «Стендап Улан-Удэ», мне всегда нравился этот жанр. Нашёл ребят в «ВК», кто занимается этим в нашем городе, и написал сообщение. В сентябре 2024 года состоялось моё первое выступление на «Открытом микрофоне».
- Как это было?
- Дикий мандраж! Хоть я и играл в КВН, но никогда не шутил со сцены. Скорее, был тем, кто произносит предложения, в ответ на которые звучат шутки других членов команды.
Так что, когда я впервые вышел со стендапом, мне было страшно, ведь от меня никогда не звучали шутки. Но в итоге публике мой юмор, что называется, «зашёл». На первом выступлении я шутил о жизненных моментах, о том, как ездил в Москву, какие фильмы смотрел. Обо всём.
Со временем рассказал о своём опыте работы судьёй. Наверное, потому что понял, как это интересно людям. Ведь в России ещё не было такого комика.
- Пробовали свои силы в юмористических проектах?
- Да, однажды ездил на стендап-фестиваль «ВКонтакте». С тем же материалом, который сейчас завирусился в интернете. Но дальше не прошёл. Хотя и ехал туда не за тем, чтобы попасть на проект. Скорее, за опытом.
За три дня фестиваля перед жюри выступило 1300 человек, из них отобрали лишь 70 или 80. Шансов было мало, но было интересно!
«Шутить можно про всё, но аккуратно»
- Ваши любимые российские комики.
- Мне нравятся выступления Павла Дедищева и Валентина Сидорова, на них я ориентируюсь и учусь держаться на сцене. Что касается концертной деятельности, очень нравятся работы Евгения Чебаткова и Гурама Амаряна.
- Почему, на ваш взгляд, к жизни важно относиться с юмором? Если вы так считаете, конечно.
- Я бы не сказал, что ко всему нужно с юмором относиться. Но юмор – это очень важная часть жизни. Он помогает разрядиться. Мне не нравится, когда слишком серьёзно относятся к шуткам: когда говорят, что нельзя шутить на определённые темы. Я считаю, что шутить можно про всё, главное – делать это красиво.
- И в рамках закона.
- Само собой. Но иногда даже самый чёрный, животный юмор может быть невероятно смешным и красивым. При этом я стараюсь никого не обидеть. Хотя, конечно, сегодня можно «прикопаться» к любой шутке, если повернуть как надо.
- Вы употребляете мат в шутках?
- Да, хоть и не люблю материться со сцены. Иногда без него никак. Мат ведь не всегда грубый и зачастую недооценён. В целом я стараюсь шутить по возможности интеллигентно, безболезненно и аккуратно. Даже на те темы, на которые тяжело так шутить.
Из выступления Александра: «… Когда я увидел, сколько людей придёт на мой концерт, у меня сразу возникла мысль с прошлой работы: «А как всех посадить?» И не думайте, что это что-то такое, типа: «О, Бурятия, там даже судьи стендаперы». Нет, не так. Я на эту должность 9 лет горбатился как проклятый. Я экзамен сдавал, я документы собирал, я всех родственников заставил все штрафы оплатить. И знаете, что в итоге я получил? Деревенский судебный участок в здании бывшего общественного туалета! Вот такая в Бурятии ирония – здание для заседаний. Вот вы можете сказать: «Это всё фигня, ты придумываешь чисто ради шутки!» Хотите думать так – думайте так. Я никого не осуждаю… больше».