Пока одни делают мороженое в снегу, другие просто вышли на работу. Мы съездили на «Новый Лебяжий», чтобы посмотреть, кто и зачем выходит торговать в такие морозы, чем продавцы согреваются, сколько зарабатывают и что за такая «ипэшническая жажда наживы» заставляет их вставать в пять утра и ехать на рынок, когда проще остаться дома.
Сперва коротко напомним, что вообще происходит (если вы провели последние недели на зимовке в Таиланде и смутно помните, что такое снег, вам это будет полезно). В Беларуси зима все-таки случилась. Сначала «Улли» щедро насыпал снега, какое-то время коммунальщики вели с ним позиционную борьбу, а потом всем стало холодно. Просто холодно, как в чьем-то там детстве, где варежки всегда были мокрые, а носы — красные.
Сразу после снегопада мы уже побывали на рынке «Ждановичи», а пять дней назад приехали на рынок «Новый Лебяжий». На термометре было минус 16 градусов. Не рекорд, но достаточно, чтобы проверить, во что в такие морозы превращаются торговля, товары и продавцы.
«Почти как на Аляске»
Рынок «Новый Лебяжий» — это уже не совсем Минск, но рядом. Здесь часто закупаются оптовики — те самые люди, которые потом стоят на районных рынках, разворачивают ящики и продают все это дальше, но уже ближе к дому.
По нашим субъективным ощущениям, фур меньше не стало — они стоят плотными рядами, как и в любой другой день. Кто-то разгружается, кто-то ждет очереди, кто-то просто греет двигатель.
А вот легковушек почти нет. Парковки, которые обычно забиты под завязку, выглядели подозрительно пустыми. Зато сами дороги и места для машин были конкретно так почищены, а рядом с ними выросли аккуратные, но внушительные горы снега, которые выглядят как отдельная инфраструктура.
На рынке торгуют всем подряд — от мяса и овощей до лопат, сапог и электроники. Начинаем с непродовольственного сектора.
«После Нового года всегда глухо»
Непродовольственные ряды встречают нас тишиной. Длинные коридоры из металлических павильонов уходят вдаль, ставни опущены почти везде. Из десяти точек открыты две-три, остальные закрыты наглухо. Те, кто все-таки вышел, торгуют скорее по инерции, чем в расчете на поток клиентов. Продавцов здесь немного, покупателей — еще меньше.
Иногда попадаются признаки жизни: коробка с лопатами и незамерзайкой у входа и несколько пар сапог, выставленных на мороз. В одиночку холод переживается хуже, поэтому продавцы периодически собираются по двое-трое — поговорить, постоять, разогреться.
Радван торгует подушками, одеялами, шторами и всем тем, что в мороз покупают особенно неохотно. Его павильон открыт, но это скорее так, для присутствия, чем ради работы. Он сразу предупреждает, что работает на «однодневке».
— После Нового года всегда глухо. Люди деньги потратили, им сейчас вообще ничего не надо, а тут еще и мороз. Если бы клиенты звонили, я бы приехал. А так стоять просто смысла нет, — говорит Радван и наливает себе чай.
— Я сейчас тут только потому, что клиент позвонил и попросил отдать заказ, который сделал еще до Нового года. Новых заказов почти нет. Это даже не работа, а какое-то ожидание. Сидишь, ждешь, вдруг кто-то позвонит. Не позвонят — поедешь домой. Так что в основном я сейчас не работаю, у меня, так сказать, однодневка.
— Как согреваетесь-то?
— Сейчас тратиться на обогрев бессмысленно. Генератор, электричество, чай — это все расходы, которые не отбиваются. Лучше вообще не выходить, чем весь день тут стоять.
Его сосед Юсуф — один из немногих, кто сегодня выглядит по-настоящему «рабочим». Мужчина торгует рыболовными снастями. У него в павильоне заведен дизельный генератор, аккуратно расставлен товар и даже есть посетители. Казалось бы, самый пик зимней рыбалки — может, у него «поперло»?
— Ничего не продается, — говорит он и сразу уточняет: — Ну, почти ничего. Кто хочет работать, тот работает. Рынок такой. Если сидеть дома, точно лучше не будет.
Но что-то же продается? Мужчина показывает самый ходовой товар — «Зимний комплект рыбака». В него входят удочки, снасти, сани. Цена — около 420 рублей.
По словам мужчины, то, что сейчас на улице, — это так, детский сад. Юсуф застал метель в самом ее пике.
— Тут вообще не пройти было. Пока сами не подчистили, ничего не работало. Я с лопатой ходил, потом трактор проехал. Как на Аляске, — смеется он.
Тем не менее Юсуф выходит на работу каждый день.
— У меня стоит дизель-генератор — им и согреваемся. Он жрет примерно 800 миллилитров в час. Если восемь часов рабочий день — считайте сами. В месяц выходит нормально так. И еще один минус — с крыши, бывает, течет, но это уже терпимо.
«Ничего веселого именно на „одежде“ нет»
На небольшом пятачке, где торгуют одеждой, сапогами и джинсами, жизнь все-таки есть. Не торговля — именно жизнь. Здесь стоят трое продавцов, сбившись в кучку, как люди на остановке. Сначала они принимают нас за потенциальных покупателей — оценивают взглядом, прикидывают, что можно предложить. Но быстро становится ясно: сегодня мы не за джинсами.
— Тогда пусть старшой говорит, — решают они между собой.
Старшим оказывается Геннадий. Он одет так, будто собирался не на рынок, а в короткую экспедицию: теплые сапоги, меховая шапка, куртка Columbia с отражающими вставками, плотные перчатки.
— Ну, я даже не знаю, что тут по рынку сказать. Морозов таких не было давно, но раньше же работали в снегопады. Ну, а так людей нет. Сейчас не так, как раньше.
— Это сезонно или из-за снега?
— Все вместе. Вы знаете, тут по ходу… И не только из-за снега, уже всегда так людей нет. Сейчас, видите сами, закрыто все. Да и вы сами на рынок когда больше ходите: когда тут ягоды и овощи свежие лежат или когда температуры минусовые? Тут зимой всегда такая фишка: ноябрь — декабрь — уже глушняк. И вот как-то оно все хуже и хуже становится.
Думаете, мороз — главная проблема для этих людей? Не совсем. Холод здесь воспринимают как рабочие условия. Гораздо чаще продавцы говорят не о погоде, а о маркетплейсах: мол, те забрали у рынков главное — поток случайных покупателей. Зачем ехать через полгорода, мерзнуть и торговаться, если можно спуститься в подъезд, забрать заказ и без разговоров вернуть его обратно? Мороз закончится, а эта конкуренция — нет.
— Ничего веселого именно на «одежде» нет. Все привыкли к маркетплейсам: никуда ехать не надо, мерзнуть не надо. Хотя у нас джинсы дешевле, одежду можно померить, поговорить, поторговаться, люди все равно выбирают маркетплейсы. Из-за этого рынки и умирают.
«Ипэшническая жажда наживы не дает покоя»
После разговоров про пустые ряды, маркетплейсы и медленное затухание рынка кажется, что все здесь держится на честном слове и терпении продавцов. Но так считают не все. Дмитрий, например, торгует лопатами, «незамерзайкой» и мелкой электроникой. В отличие от продавцов одежды, он не выглядит человеком, который «пережидает».
— Спрос появился, потому что снега до воскресенья вообще не было.
Люди отвыкли от снегопадов, а потом раз — и всем понадобились лопаты. В тот день у меня продажи выросли, может, процентов на 20—30.
Сейчас снег уже не падает, поэтому пик продаж прошел. Что касается прошлого года, так тогда я вообще одну лопату только продал.
Стоят лопаты около 25—35 рублей. Видел, что ругаются, мол, подорожали и что в магазинах их нет, — приезжайте ко мне, у меня всегда есть.
— Как вообще торговля?
— Я не скажу, что плохо. Стою, что-то зарабатываю. Из-за того, что мало кто сегодня открыт, люди идут туда, где открыто, даже если им особо ничего не надо. Приехал за штанами, увидел аксессуары для телефона — купил. Поэтому имеет смысл выходить даже в такие дни.
Вообще, в январе — феврале всегда так. Продавцы закрываются, разъезжаются, сидят дома. Доходы плюс-минус на всех рынках сейчас будут одинаковые. Разница лишь в аренде. Например, я плачу 15 рублей за «квадрат», а кто-то в Минске — $20—25, а где-то и под $50. То есть сколько бы я ни продал, в любом случае смогу оплатить аренду, в отличие от них.
Самая большая проблема, как по мне, не мороз, а инфраструктура. Автобус сюда ходит раз в час.
Кто будет стоять полчаса на остановке, чтобы купить лопату, а потом не знать, как с ней уехать?
Если бы я встал с этими лопатами возле метро, я бы все продал за 15—20 минут. А тут просто сложная логистика, если человек без машины.
— Не было мысли остаться дома?
— Ипэшническая жажда наживы не дает покоя. Пока ты сидишь дома, кто-то другой выйдет и будет зарабатывать деньги.
Дмитрий вообще не такой, как все. Пока другие греются чаем и генераторами, он уверяет, что это все ерунда. Работают только теплые носки и постоянное движение: снег почистить, товар переложить или порядок навести.
«В день выручка 500 рублей»
Там, где колбаса, кофе и хоть какая-никакая еда, людей заметно больше. Здесь уже не стоят молча — тут разговаривают, считают, ругаются и торгуются. На одной из точек хозяйничает Оман — торговец всем, что можно съесть или выпить.
— Как ваши дела?
— Честно вам сказать, полный *****. Очень тяжело. Мы вкладываем много денег, а в итоге все стоит. Цены у нас ниже, чем в магазине, но это не спасает. Наценка — процентов 10. Вы сейчас посчитайте: с выручкой 500 рублей в день как на этом заработать, если еще аренду платить? Я тут не потому, что это выгодно. Просто мне некуда идти, поэтому и сижу.
Вообще, Оман по образованию юрист. Он говорит, что знает немецкий, английский и турецкий, но ни языки, ни диплом в нынешней ситуации не особо помогают.
— По погоде вообще беда. Когда дождь или снег, товар приходится прятать, а если ты его спрятал, то тебя не видно и ты ничего не продашь. А если выставишь, товар портится. Влага хуже мороза: упаковка намокает, товарный вид пропадает, потом скидку надо делать, а скидку уже некуда. Есть пять клиентов, которые закупаются коробками для регионов, — они и берут. Обычных людей почти нет.
Как «Принцы» и «Чемпионы» спасаются от холода
Дальше уходим в розничные и оптовые ряды с сезонными фруктами и овощами. Здесь рынок переобулся на зиму. Палатки закрыты наглухо: прозрачные стены затянуты пленкой, входы завешены, чтобы не выпускать тепло. Внутри стоят генераторы и тепловые пушки — после улицы с минусами это реально приятно.
Продавец говорит, что иначе в такой мороз просто не выжить — ни людям, ни товару.
— Если не закрыть вход пленкой, все сразу промерзает. Тут не вопрос комфорта, тут вопрос в том, чтобы продукция вообще дожила до покупателя, — объясняет он.
На витрине несколько ящиков фруктов и овощей — ровно столько, сколько готовы продать за день. Остальное убирают в тепло.
Оптовый рынок выглядит минималистично — без привычных ящиков и изобилия. Продавцы объясняют, что основную часть товара держат в фурах и микроавтобусах, припаркованных прямо за палатками. Так проще контролировать температуру и состояние продукции.
У оптовых рядов подходим к ребятам, которые торгуют яблоками и грушами. Товар они греют в фуре, продавцов — в Audi.
— В такой мороз машину глушить нельзя. Заглушишь — потом просто не заведешься. Поэтому и фура работает, и легковая тоже. Мы тут не для красоты стоим, а чтобы быстро продать и уехать. Если пошло, загрузились и поехали. Если не пошло, будем перегружать в маленький бус или возвращать обратно, другого варианта нет.
Выставлять много товара смысла нет: замерзнет, потом придется выбрасывать.
Между рядами постоянно ездят машины: кто-то подвозит товар, кто-то грузится. Прямо на проездах стоят паллеты с мешками картофеля и капусты, рядом открытые фургоны — торговля идет сразу из транспорта.
Покупателей в тот день было немного, в основном оптовые: кто-то набирал коробки с крючками для своего магазина, кто-то грузил ящики чая и кофе, чтобы везти на местный рынок в регионе. Розничные покупатели тоже попадались, но скорее точечно — взять пакет кофе «для себя» или забрать заранее заказанный товар. Были и те, кого морозы не остановили от обратной дороги, чтобы вернуть товар.
В такую погоду рынок держится не на маркетинге, а на подштанниках, теплых стельках и местном кафе. И этого пока хватает.
Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро
Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by