«Они нас провоцируют» Есть ли способ прекратить налеты ВСУ на регионы России в 2026 году?

Вооруженные силы Украины (ВСУ) ежедневно совершают массированные налеты на территорию российских регионов. Большая часть их беспилотных летательных аппаратов (БПЛА) и ракет успешно сбивается системами противовоздушной обороны (ПВО), но неизбежно сказывается эффект масштаба, и некоторые удары все же достигают своих целей. Нередко гибнут люди, как недавно в Воронеже, и даже выводятся из строя важные объекты гражданской инфраструктуры. Так, после ракетного удара по Белгороду в ночь на 9 января серьезные повреждения получил объект энергетической инфраструктуры, в результате чего более полумиллиона человек остались в новогодние каникулы без света и тепла. «Лента.ру» поговорила с военными экспертами о том, как сказываются на интенсивности налетов ВСУ разговоры о будто бы близком мире и стоит ли ждать прекращения атак в 2026 году.

«Происходит эскалация конфликта»

Юрий Кнутов, директор Музея войск противовоздушной обороны, историк войск ПВО:

Украина сейчас пытается сделать все для того, чтобы сорвать соглашение, которое не устраивает ни Зеленского, ни британцев, ни военно-промышленный комплекс Украины и стран Запада. В противном случае они потеряют гигантские деньги. Поэтому они крайне заинтересованы в том, чтобы военный конфликт продолжался. Для Зеленского это — сохранение его статуса, потому что потом неизвестно, как пойдет дело — вплоть до уголовного преследования, такой вариант тоже нельзя исключать. А Великобритания, например, потеряет свое влияние в регионе в случае подписания мирного соглашения, основанного на принципах, которые выработаны Москвой и Вашингтоном.

Отсюда атака на резиденцию президента России и удары по жилым домам, по объектам социальной инфраструктуры, — чтобы терроризировать мирное население и вынуждать нас отвечать очень жестко, идти на эскалацию, фактически предоставляя Западу основания для срыва переговоров с Россией.

И таким образом происходит эскалация конфликта. Так было в свое время с малайзийским «Боингом», так было с Бучей. Поэтому, на мой взгляд, то, что происходит, — продуманная политика Зеленского. Сейчас это уже начинают понимать и в Вашингтоне. Но, к сожалению, политика международного терроризма — я по-другому ее называть не могу — будет только усиливаться.

Вместе с тем применение ракетных систем «Орешник» российскими военными на Украине до сих пор носит ограниченный характер, потому что это достаточно разрушительное оружие. Это оружие способно вывести из строя крупный объект. Первый удар был нанесен в 2024 году по заводу «Южмаш» в Днепропетровске, второй недавно — по Львовскому авиационно-ремонтному заводу. Эти предприятия занимают большую площадь.

Но нужно учитывать, что боеголовки не были оснащены никакими взрывчатыми веществами, то есть нет ни фугасной боевой части, ни ядерной боевой части, а есть лишь болванка, которая, собственно говоря, путем сейсмического удара, сейсмической волны разрушает объекты на поверхности и под землей. Применение такого типа оружия все равно сопровождается достаточно серьезными разрушениями. В ядерном же исполнении — это катастрофа.

Мэр Львова это подтвердил, когда рассказывал, что последствия нанесения удара потрясли его. Он сказал: это хорошо, что боеголовка была без начинки. То есть действительно, если боеголовки были бы ядерные, например, я думаю, что от предприятия ничего бы не осталось. Если мы посмотрим кадры падения боевых блоков, видно, что они как молния практически входили в землю на определенном расстоянии друг от друга. Там имеется некоторый разброс, то есть они все падают не в одну точку, а с некоторым расхождением.

Я думаю, что если противник будет продолжать наносить удары по важным объектам на территории России, имеющим стратегическое значение, а резиденция президента — это как раз такой объект, то эти удары повторятся. И нет гарантии, что в перспективе это будут только лишь болванки. Возможно, что какая-то начинка будет тоже использована.

«Они нам пытаются отомстить»

Виктор Литовкин, полковник в отставке, военный эксперт:

Блэкаут в Белгороде — это попытка ответить на те действия, которые мы предпринимаем в отношении их военно-промышленного комплекса, когда поражаем теплоэлектростанции, гидроэлектростанции и так далее. Они нам пытаются отомстить тем же самым. Здесь дело в совершенствовании их террористической тактики, потому что мы наносим удары по военно-промышленным объектам и связанной с ними инфраструктурой, а они — по жилым комплексам российским, по мирным жителям.

Связано это с тем, что ВСУ теряют одну территорию за другой, терпят поражение на линии фронта, и им надо как-то компенсировать это. Украина, так же как и ее спонсоры из Европы, на самом деле не хочет никаких мирных переговоров — она хочет продолжения войны, потому что мирные переговоры и заключение мирного соглашения уничтожат власть на Украине, лишат ее спонсорской помощи из Европы.

Хотя надо отметить, что мы, собственно, с ними и не ведем никаких мирных переговоров. Просто они на переговорах с теми же европейцами, с Соединенными Штатами выдвигают условия, неприемлемые для России. Они понимают, что этих условий Россия никогда не примет, и одновременно наносят удары по нашим мирным городам, по мирным людям.

Даже если представить, что Россия и Украина в ближайшее время заключат какое-то мирное соглашение, я не думаю, что после этого в нашем приграничье станет безопасно жить. Да и не только в приграничных областях будет опасно, потому что на Украине останется бандеровская власть. Поэтому я не ожидаю, что после заключения мирного соглашения террористические действия прекратятся. И не только в приграничных районах.

У нас же их беспилотники летают до Урала и Сибири, на Дальнем Востоке, на севере Российской Федерации — в Ленинградской, Псковской областях и так далее. Их агентура по-прежнему находится на территории России. Это тоже очевидные вещи, не секретные. Так что это не прекратится.

«Происходит эскалация ударов ВСУ»

Василий Кашин, директор Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ, эксперт Российского совета по международным делам:

Абсолютной ПВО не бывает, рано или поздно тот или иной удар может быть пропущен. Подобная угроза всегда есть, поэтому на самом деле рассуждать на тему блэкаута в Белгороде просто бессмысленно, не зная всех подробностей. Технически там может быть миллион причин, связанных, например, с новыми тактическими приемами, изменениями в характере оборудования или вооружения, которые ВСУ применили с получением дополнительной разведывательной информации.

Более того, это давно известная закономерность: в период активизации переговоров удары ВСУ по российским гражданским целям, особенно в пределах границ 1991 года, идут по нарастающей. Это происходит по нескольким причинам. Во-первых, и они, и их американские руководители видят в этом возможность влияния на российскую переговорную позицию, способ ее продавливания. Это раз.

Во-вторых, они таким образом влияют на ситуацию на самой Украине, потому что эти атаки широко используются во внутренней пропаганде.

В-третьих, они нас провоцируют на те или иные поспешные ответные действия. Вот и все. Еще с 2022 года, как только начинается хотя бы какой-то неформальный диалог о прекращении огня, происходит эскалация ударов ВСУ.

Безопасность мирных жителей в приграничных территориях — это то, что называется режимом прекращения огня и спецификой гарантий безопасности. Если удастся согласовать хороший, сильный режим прекращения огня, который будет включать в себя и инструменты мониторинга, и создание каких-то зон, где противник не сможет размещать тяжелое вооружение, тогда у нас, возможно, потери на этом направлении прекратятся, и примеры таких относительно устойчивых перемирий есть. Их немало.

Поэтому как только ситуация стабилизируется, нужно будет направить значительные силы на то, чтобы там был создан кардинально более высокий по сравнению с обычными регионами России уровень резервирования всех инфраструктурных объектов, более высокая обеспеченность всеми видами убежищ, более мощные, чем в других регионах, службы реагирования на чрезвычайные ситуации, усиленный режим безопасности, — это все предстоит там построить. Но, в принципе, есть немало примеров, как в подобных зонах замороженных конфликтов люди нормально живут, развивается экономика и все, в общем-то, неплохо.

Можно вспомнить, что весь город Сеул, столица Южной Кореи, находится в зоне действия северокорейской артиллерии. Это не помешало ему стать мировым мегаполисом, а Южной Корее — великой экономической державой.

«Постепенно накопили опыт и выработали подход»

Дмитрий Корнев, редактор портала Military Russia, военный эксперт:

Вероятно, в Белгороде и Белгородском районе области ВСУ нащупали болевые точки и нашли именно тот большой, главный «выключатель», который надо поразить, чтобы отключить свет. Ну, собственно, рано или поздно это должно было случиться, надо было к этому готовиться. Я думаю, что это не связано никоим образом с какими-то уникальными системами вооружения или еще с чем-то. Они применяют достаточно примитивные дроны, но просто постепенно накопили опыт и выработали подход.

У нас продолжается производство систем ПВО, происходит насыщение Вооруженных сил ее системами. К тому же пока нет никакой информации о нехватке боеприпасов. Но понятно, что определенные диспропорции могут быть. Например, количество боевых систем в ПВО Москвы, наверное, в несколько раз превышает количество боевых систем в ПВО Белгорода. Но это, собственно, и не вызывает никаких вопросов.

Так что вряд ли есть какие-то проблемы именно с нашей ПВО. Скорее противник, к сожалению, нащупал проходы и где-то, возможно, превысил боевую производительность наших систем ПВО количественно, продавив их. Теперь будут сделаны выводы на эту тему, и, надеюсь, такие ситуации в дальнейшем не повторятся.

В момент активизации разговоров о предстоящем мире происходят определенные флуктуации вверх-вниз в наращивании Украиной интенсивности ударов по российским регионам — без этого никуда. Но говорить о том, что кардинальным образом изменилась активность ВСУ по ударам дронами в глубину территории России, наверное, неправильно. Я по крайней мере такого не могу отметить.

Насколько безопасно будет жителям российского приграничья после заключения соглашения о прекращении огня с Украиной — точно такой же вопрос можно задать про территорию украинских приграничных регионов. На самом деле здесь ситуация достаточно простая. Если будет достигнуто соглашение о прекращении огня, о мире — неважно в действительности какое, кто-то — вероятно, Соединенные Штаты Америки — станет гарантом того, что это соглашение будет выполняться. Соответственно, очень хотелось бы надеяться, что таким образом прекратятся любые действия киевского режима по отношению к нашим регионам. Ну и, собственно, жители украинских регионов, скорее всего, тоже выйдут из-под возможного удара наших Воздушно-космических сил.