Это не сцена из фильма, а суровая реальность, которая разворачивается на улицах городов по всему миру. Человек, часто с предметом в руках, похожим на оружие, сознательно создает ситуацию крайней опасности, вынуждая человека в форме применить летальную силу. За этим актом, внешне похожим на нападение, скрывается не преступный умысел, а отчаянное желание умереть, делегируя самый страшный шаг представителю власти. Ученые определяют этот феномен как «самоубийство с помощью полицейского», а в русскоязычном пространстве за ним закрепился мрачновато-поэтичный термин — «синее самоубийство». «Синее» — не только от цвета полицейской формы, но и как символ государственной машины, которая невольно становится орудием личной трагедии.
Важное уточнение, которое делают исследователи: хотя сегодня это явление изучают преимущественно на примере полиции, его суть гораздо шире. Речь идет о провокации на смертельное применение силы любого уполномоченного представителя государства с оружием. Это подтверждает и история. Авторы обзора — ученые из Чувашского государственного университета имени И.Н. Ульянова и Института усовершенствования врачей — нашли один из самых ранних прецедентов аж в IV веке нашей эры. Члены религиозной секты донатистов нападали на римских легионеров, чтобы быть убитыми. Их цель была не в борьбе с воинами, а в демонстрации презрения к суду и власти через собственную смерть от ее рук. Это был своеобразный протодиалог с имперской машиной, где вопросом был приговор, а ответом — провокация собственной казни.
В XVII-XVIII веках в Скандинавии люди, чья вера запрещала «обычное» самоубийство, шли на убийства, чтобы государство, исполняя роль высшего судьи, приговорило их к смертной казни. Таким образом, «синее самоубийство» — это древний и, увы, универсальный способ использовать монополию государства на насилие против самого себя. В современном мире самым частым и изучаемым «собеседником» в этом смертельном диалоге стал полицейский — он всегда на передовой, вооружен и уполномочен защищать порядок.
Кто же вступает в этот роковой диалог сегодня? Анализ международных данных, проведенный российскими специалистами, рисует портрет, который повторяется из исследования в исследование. В 83-98% случаев это мужчины, чаще всего в кризисном среднем возрасте около 35-38 лет. За внешней агрессией почти всегда стоит глубокое личное страдание: у большинства отмечаются признаки суицидального поведения (у 26-66% были мысли или попытки) и диагностированные психические расстройства (от депрессии до шизофрении — 25-67%). Часто ситуацию усугубляет алкоголь или наркотики. Толчком служит ощущение жизненного краха: невыносимые семейные конфликты, потеря работы или дома, финансовый тупик, страх перед тюрьмой.
Интересно, что в этом мрачном «танце» есть свои гендерные различия. Женщины прибегают к такому способу реже (2-17% случаев), но их действия чаще оказываются спланированными, а суицидальные намерения — более явными. При этом, парадоксальным образом, они реже погибают от пуль (25% против 59% у мужчин), но чаще получают ранения. Возможно, это говорит о разной тактике провокации или о более осторожной реакции полиции.
Здесь исследователи обращаются к современным мифам. Оказывается, в голливудских фильмах «самоубийство копом» встречается в десять раз чаще, чем в реальной жизни США. Но кинематограф кардинально искажает суть явления. На экране это, как правило, карикатурные злодеи или опасные маньяки, чья смерть становится катарсисом и торжеством справедливости. В реальности же, по словам ученых, это чаще всего не «злодеи», а «неуравновешенные» люди в момент глубочайшего личного кризиса. Голливуд, таким образом, подменяет сложную проблему психического здоровья и социального отчаяния простой сказкой о победе добра над злом, что, конечно, не помогает найти реальные решения.
Что касается России, здесь, как отмечают авторы, царит «информационный вакуум». Официальной статистики нет, научных публикаций — считанные единицы. Однако тишина в отчетах не означает отсутствия явления. В региональных интернет-СМИ периодически появляются сообщения о странных инцидентах: то в Петербурге мужчина после неудачной попытки суицида нападает на конвоиров, то в Подмосковье вооруженный лопатой работник бросается на полицейских. Один из первых детально описанных случаев относится к 2016 году в Псковской области, где двое подростков, забаррикадировавшись, открыли стрельбу и затем застрелились, не дав повода силовикам применить оружие.
Ключевой вывод ученых звучит как практическая рекомендация. Чтобы разорвать этот порочный круг и снизить количество жертв (среди которых могут быть и сами полицейские, получающие тяжелейшую психологическую травму), необходима системная междисциплинарная работа. Правоохранителям нужны специальные протоколы и помощь психиатров «на линии», чтобы за агрессией они могли распознать крик о помощи. Методы «психологического вскрытия» (анализа мотивов post factum) и учет данных о суицидальном поведении могут помочь перевести смертельный диалог в плоскость спасения.
Таким образом, «синее самоубийство» — это не криминальная экзотика, а трагический паттерн поведения, который сопровождает человечество на протяжении веков, меняя лишь форму «собеседника» — от римского легионера до офицера патрульно-постовой службы. Его существование — это вызов не только правоохранительной системе, но и всему обществу, которое должно научиться слышать отчаяние до того, как оно оденется в агрессию и выйдет на улицу для своего последнего, смертельного диалога с властью.
Исследование опубликовано в журнале «Суицидология»