ВСУ ударили дроном по семье силовика в Горловке — за помощью он приехал на Урал. Фото

В Екатеринбурге, за тысячи километров от родного города, проходит реабилитацию житель Горловки Дмитрий Христов, который заново осваивает навыки ходьбы. Летом 2025 года его автомобиль, в котором находились пожилые родители, был поражен украинским дроном-камикадзе. Получив тяжелейшие ранения и пережив критическую кровопотерю, 38-летний отец двоих детей теперь ведет упорную борьбу за возвращение к привычной жизни. Как атака ВСУ навсегда разделила его жизнь на «до» и «после» — в материале URA.RU.

«До»: жизнь на своей земле

Дмитрий — коренной донбассец, выросший в поселке Зайцево под Горловкой. Механик по образованию, выпускник Донецкого института железнодорожного транспорта, он 18 лет водил грузовые электровозы. Ритм его жизни задавали расписания и маршруты. Но война, пришедшая в ДНР, превратила ежедневные 90-километровые поездки до работы в опасную русскую рулетку. «Чтобы быть ближе к семье — жене и семилетним двойняшкам Саше и Кате — я перешел на службу в МВД», — делится он. Казалось, главные трудности позади, можно выдыхать и строить жизнь в новых, пусть и тревожных реалиях. 

Саша и Катя — дети, рожденные после десяти лет надежд, молитв и нескольких попыток ЭКО. «Добивались мы их 10 лет», — говорит он. Они стали главным смыслом и тихим чудом, ради которого стоило терпеть бытовые неудобства и постоянный фоновый гул войны.

Роковой день: «ничего мы не слышали и не видели»

Трагические события произошли во время поездки 22 июля 2025 года в родное село, где проживают его пожилые родители. «Десять лет я ездил к родителям, и все было нормально. А на одиннадцатый год случилась беда», — вспоминает Дмитрий. На обратном пути их скромный Daewoo Matiz стал мишенью. Удар пришелся с пассажирской стороны, где сидела мать. «Абсолютно ничего мы не слышали, не видели. Дрон-камикадзе ударил с пассажирской стороны. Мама сильно пострадала, у отца было легкое ранение в руку, а я получил тяжелые повреждения. Не исключаю, что они могли целенаправленно выследить меня», — вспоминает Христов.

Несмотря на полученное ранение и находясь в состоянии шока, отец сумел вывезти сильно поврежденный и задымленный автомобиль на пробитых колесах до относительно безопасного места. В ситуации, когда счет шел на минуты, именно оперативные действия друзей и знакомых, поспешивших на помощь, фактически спасли жизнь Дмитрию и его семье. Они перенесли пострадавших в другой автомобиль и доставили их в больницу.

Три литра крови и тонкая грань

Медики констатировали критическую кровопотерю: у Дмитрия оставалось лишь около трёх литров крови. Граница между жизнью и смертью оказалась тоньше лезвия. «Если бы помощь оказали на 10-15 минут позже, исход был бы один — смерть», — констатирует он теперь. 

Двое суток после сложнейшей многочасовой операции — кома. На третьи — давление 60/40 и отказ почек. Медикам пришлось прибегнуть к экстренному гемодиализу. После четырех сеансов организм постепенно начал восстанавливаться.

Правая рука, практически оторванная в результате взрыва, была собрана, как сложнейший пазл на аппарате Илизарова — грубоватой, но эффективной конструкции из спиц и колец, ставшей частью его тела на долгие месяцы. На ноге огромную рану закрыли лоскутом пересаженной ткани.

Его мать в результате обстрела получила множественные осколочные ранения головы, ей была проведена трепанация. Впереди ее ожидает операция по установке титановой пластины. Таким образом, огнем ВСУ были покалечены сразу два поколения одной семьи.

«После» трагедии

В екатеринбургском реабилитационном центре, куда Дмитрий был направлен для дальнейшего восстановления, врачи сосредоточили усилия прежде всего на возвращении функций его конечностям. Рука, зафиксированная с помощью аппарата Илизарова, должна заново обрести способность хватать и удерживать предметы. Нога — вновь ощущать опору. 

«Сейчас основная проблема — отсутствие чувствительности в стопе из-за повреждения нервов», — объясняет Дмитрий. Руководитель реабилитационной программы Ирина Волкова и ее команда дают осторожные, но обнадеживающие прогнозы. «Здесь нет места спешке, только методичная, ежедневная работа. Мы верим, что у Дмитрия есть все шансы восстановить утраченные навыки», — отмечает невролог.

Между двух миров

Война уже однажды заставляла семью Христовых уезжать, пытаться начать с чистого листа. Несколько лет назад они перебрались в Краснодарский край, где Дмитрий снова устроился машинистом. Была работа, относительный покой, стабильность. «Год мы там пожили, но все равно потянуло домой. Вернулись с такой душой. На тот момент был период затишья, думали, что все наладится. Но конфликт возобновился», — рассказывает он.

Этот выбор — оставаться на своей земле, несмотря ни на что — многим со стороны кажется нерациональным, даже безрассудным. Но для Дмитрия Горловка — не абстракция и не точка на карте конфликта. Это его дом. Это улицы, по которым он ходил, двор, где играют его дети. Он с облегчением, как о большом достижении, отмечает, что линия фронта отодвинулась и Горловка теперь находится в «желтой зоне». Жизнь, пусть и исковерканная, израненная, продолжается.

Именно дети стали главным двигателем его реабилитации. Желание вернуться к ним не инвалидом, требующим ухода, а полноценным отцом, способным крепко обнять, пройтись за руку, поиграть, заставляет его терпеть боль, преодолевать отчаяние и заново учиться самым простым, казавшимся ранее данностью, движениям.

Эпилог

Дмитрий Христов не связан ни с политикой, ни с военной службой. Теперь на его теле навсегда остались шрамы. Каждый обретенный миллиметр чувствительности в стопе, каждый дополнительный градус подвижности пальцев становится для него отдельным триумфом. Преодолевая отчаяние, чувство полной беспомощности и тот хаос, который враг принес в жизнь мирных людей, Дмитрий окончательно разделил свою биографию на «до» и «после». В этих новых условиях он, терпя боль и справляясь с последствиями травм, шаг за шагом осваивает жизнь заново.