Трагедия в новокузнецком роддоме, где за новогодние праздники умерло 9 малышей, не оставила равнодушным никого. Чуть позже, когда в стенах роддома уже появились сотрудники СК, стало известно о смерти еще двух новорожденных. Позже в ходе проверки выяснилось, что все дети рождались недоношенными и большей части грудничков был поставлен диагноз «внутриутробная инфекция».
Пока следствие разбирается, кто виновен в массовой смертности новорожденных, соцсети кипят негодованием. Указать на кого-то одного не по совести: семьи, лишившиеся детей, винят врачей, врачи — матерей, которые не слушались медиков в консультациях и продолжали вести не здоровый образ жизни, не считаясь с беременностью. Отсюда и хрупкое состояние здоровье новорожденных. А все вместе пеняют на систему здравоохранения:
«Медики, которые работают в системе ОМС, не слишком обходительны, нарушают личные границы, нет этики и такта!» — пишут о проблемах новокузнецкого роддома пациенты.
Врачи отвечают: «Приходится работать сутки напролет за 30 тысяч рублей. Какой уж тут такт! Нужно мотивировать персонал — и не лозунгами, а зарплатой».
О том, что происходит в роддомах на самом деле, как врачи выживают на маленькие деньги, а трудятся сутками напролет, рассказала Woman.ru молодой врач, акушер-гинеколог Вероника М. Поделилась анонимно, понимая, что те вопросы, которые она поднимает, слишком уязвимые, чтобы говорить о них открыто. Все всё понимают, но молчат.
Девушка работает в одном из районных роддомов города-миллионника. В местной системе здравоохранения есть и перинатальный центр, куда поступают сложные беременные, а в районных остаются те, у кого нет особых показаний.
Вероника трудится акушером-гинекологом четыре года. Основное место работы — женская консультация, где ведет беременных, и раз в 5-6 дней дежурит в роддоме, заступает на сутки. Такой график в «будничном режиме». А вот когда начинаются отпуска, то к своей пятидневке добавляется еще примерно десять суточных дежурств. Домой приходишь принять душ и поспать.
«Смена начинается в 8 утра: планерка, рапорты от врачей, разбор полетов. У нас больница большая, слушаем врачей из разных отделений. После идешь в свое отделение, мы все взаимозаменяемы: родблок, патология, послеродовое. До 16 часов делаешь свою текущую работу: если находишься в отделении патологии беременности, то туда попадают женщины с анемией, ложными схватками. Послеродовые — их ведем до выписки, и сам родблок, здесь уже нервы у всех всегда на пределе», — рассказывает Вероника.
До 16 часов дня нужно успеть сделать всю работу в отделении: провести осмотр, выписать все назначения, анализы. Решить, кто на естественные роды, кто нуждается в кесарево сечении.
«Обычно плановые операции назначают на утро. А экстренные, как бог пошлет. К 16 заканчиваешь работу — и дальше ты доктор родблока. Работают 2 врача и несколько акушерок. Пару лет назад в сутки было по 20 родов. Сейчас 8-12 рожениц. Если большинство рожают в день, то считай повезло, на ночь 1-2 остаются, это значит, можно будет присесть, выпить чаю. А порой наоборот, тогда всю ночь хорошее кардио, бегаешь от одной к другой. Если к 5 утра прилег, то счастлив. Ценишь каждые 20 минут сна».
Между пациентками нужно успевать сразу заполнить медкарту, требований по ведению документации с каждым годом все больше и махнуть на них рукой нельзя — это страховка для врача: случись беда — каждому шагу есть подтверждение.
«Нам еще в вузе говорили: историю болезни вы пишите не для себя, а для прокурора. Поэтому записываешь каждый чих: температура, давление, состояние кожных покровов, когда взяли на кресло, как идет родовая деятельность».
Пока идут схватки, ситуация контролируемая, а вот непосредственно в родах предугадать что-либо бывает крайне сложно. Какими бы современными аппаратами и методиками ведения родов мы ни обладали, это по-прежнему непредсказуемый процесс. В любой момент все может пойти не по плану.
«Порой все вроде хорошо, и вдруг женщина перестала слушаться, устала, начала паниковать… В процессе у роженицы обычно выключается кора головного мозга, включаются подкорковые структуры. Женщина живет на инстинктах: кто-то плохо слышит, истерика, боль. Все зависит от того, как идут потуги: ты ей говоришь сейчас глубокий вдох, начинаем тужиться. Объясняешь, как правильно делать, что за одну потугу надо протужиться 3 раза, чтобы продвинуть головку по родовым путям. А она тебя не слышит. Ерзает на кресле, ноги сжимает, начинает поднимать попу. Уворачиваться от акушерки. Головка не может пройти, ребенок начинает страдать. Или порой головка на тазовом дне, а она все силы потратила на то, что не так тужилась, кричала. Ты ей: давай, давай, последний раз! А она: я больше не могу, не буду рожать. Легла и ничего не делает. Есть 1-2 минуты максимум, чтобы привести ее в чувство, иначе эта заминка может быть критичной. В этот момент чаще всего можно услышать грубость от врача. Особенно от тех, кто еще советской закалки. Представляете, какая это ответственность, а если ребенок погибнет? Поэтому и говорят, кричат страшное: ''Рожай! Не стараешься? Умрет! Не больно то ты и хотела его'' А кто-то может приложить и покрепче. Шоковая терапия.
Мы, кто моложе, пока еще больше сочувствуем роженицам. Но не сюсюкаем. Не просишь, требуешь: «Смотри на меня! Тебе больно. Страшно. Но ребенку еще страшнее! Для него это тоже испытание, ты должна!» А если не помогает, то тогда в ход идут разные способы: вакуум накладывается (метод, когда ребенка вытягивают с помощью специального аппарата, — прим. ред.) и тому подобное».
Есть еще одно правило, которое взрослые врачи советуют молодежи крепко запомнить: проявлять особое внимание и сочувствие к роженице — себе дороже. Если что-то пойдет не так, то первым покажут пальцем на того, кто гладил по голове. Проявил мягкость, а надо было быть жестче, например, в тот момент, когда что-то пошло не так. И еще негласное правило — себя всегда надо подстраховывать.
«Документы как раз позволяют обезопасить и врача, и женщину. Малейшее сомнение, собирай консилиум: заведующий и еще один врач. Осмотр. Три печати, подписи. В женской консультации медкарта тоже страховка: ты ей говоришь, что высокий риск, повышенное давление во время беременности, нужно пить аспирин. А она: не буду. Не хочу! Ты ей объясняешь, какие могут быть последствия. А она свое: нет никакого смысла, не хочу деньги тратить. И тогда ты пишешь в карте важную пометку: ''Женщина проинформирована''. Акушерка ставит подпись. Женщина ставит подпись. Случись что, она взяла на себя ответственность».
Работа в роддоме требует железных нервов, невероятной выдержки, стрессоустойчивости и эмоциональной холодности — все это следствие колоссальной ответственности за человеческую жизнь.
Платят за все это более чем скромно, потому врачей не хватает, а тем, кто работает, приходится выходить на дополнительные смены.
«Я — молодой доктор и пока работаю на голую ставку, категории и надбавок у меня нет. Зарплата в женской консультации 31 тысяча рублей. Плюс доплаты небольшие за дежурства. Кто в роддоме работает с моим опытом — это тоже примерно 30 тысяч + дежурства. У акушерки без опыта столько же. Потому многие предпочитают идти в частную медицину, там 50-60 платят. Порой обидно, когда затронешь тему финансов, а тебе говорят: ''Что вы жалуетесь, знали куда шли. Не должны врачи зарабатывать миллионы''. Но одно дело — миллион, а другое — 30 тысяч рублей, когда снять квартиру стоит 25 тысяч. У более опытных врачей, конечно, побольше выплаты. Низкие зарплаты, конечно, очень демотивируют. Пока спасает только любовь к профессии и надежда, что скоро получу категорию. Но я правда очень люблю свою работу и не хотела бы с ней расставаться из-за низкой зарплаты».
В роддоме, где работает Вероника, трагедия Новокузнецка обсуждается до сих пор. Об этом говорят не только на летучках, но и во время короткой паузы в работе, когда появляется возможность на минуту присесть с кружкой чая.
«Ощущение, что руководство нервничает, нам сказали проверить все бумаги, чтобы все было в порядке. Трясут статистику, может, какие-то будут проверки. Кто виноват в том, что случилось? Я все-таки не думаю, что это врачи, они просто не могут ничего сказать и сделать. Случись что, за тебя никто не будет вступаться и выгораживать, отдадут на откуп. Поэтому каждый старается сам себя подстраховать. У нас тоже бывают случаи, что новорожденных не удается спасти, я видела одного. Проплакала весь вечер дома, привыкнуть к такому нельзя. По крайней мере после четырех лет работы».
Фото: AnnaStills, Gorodenkoff, Iryna Inshyna, Shutterstock/Fotodom.ru