Неглюбский сельский центр ткачества базируется в местной школе. Двери сюда не закрываются, улыбается мастер Людмила Ковалева:
— Как только перемена — дети бегут к нам. Сколько человек занимается? Да все, у кого ноги достают до педалей.
Людмила Ковалева. Начинают с простого — салфеток. Закладывать рисунок на рушнике юные ткачи даже с пятилетним стажем могут только под строгим контролем мастера. У шестиклассницы Ани Герасименко получается весьма уверенно.
— Ане способности, кажется, передались на генном уровне, — говорит мастер Елена Демчихина. — У нее еще бабушка ткала. Аня пришла впервые, села за станок — и как будто она всегда здесь была. Объяснили, как пользоваться челноком, как прибивать, и она стала работать как заправская ткачиха!
Бабушкин рушник до сих пор висит дома у Ани. Она периодически любуется его узорами и мечтает овладеть мастерством на таком же уровне.
— Некоторые узоры легко получаются, а некоторые пока сложно освоить, — сетует девочка. — Чтобы ткать, нужны и ловкие пальцы, и хороший ум!
Аня Герасименко. Традиция ткачества сформировалась здесь еще в XVII веке. Это в последние десятилетия местные мастерицы сосредоточились на изделиях, которыми можно украсить жилье, а раньше в основном делали одежду для всей семьи. На изучении одного неглюбского «строя» сегодня можно написать десятки научных работ.
— По одежде можно было определить возраст, статус человека и даже то, готова девушка выйти замуж или нет, — проводит для нас небольшое занятие Людмила Ковалева. — Вот идут все на танцы. Если девушка надевает паневу (своеобразную юбку из тканых деталей, одна из которых подворачивалась сзади ковшом. — Прим. авт.), значит, приданое наткано, к ней можно свататься.
Еще лет 30 назад вся деревня напоминала ткацкую фабрику — в каждом доме стояло по станку. Да и сейчас сложно найти хату без рушника, скатерти или постилки местного производства, уверяет мастер Татьяна Суглоб:
— У нас в доме все ткали: и бабушка моя, и мама. Постепенно мне передали это мастерство, я научила свою дочь, внучку, а теперь и детей учу. Сегодня нас заметили на мировом уровне, и мы сделаем все, чтобы передать будущим поколениям все навыки и секреты.
Самым известным примером местной традиции ткачества стали неглюбские рушники. Уникальность техники в том, что ткут рушник мастерицы с изнанки. Только когда изделие полностью готово, можно увидеть его лицевую часть.
Татьяна Суглоб и ученица Кира Навражная. Создание узора — это почти магический процесс, в который женщины погружаются с головой. Станок, говорят, лечит, но с совсем плохим настроением за работу лучше не садиться. Узоры, или, по‑местному, «хресты», идут ритмично, будто элементы молитвы, которую читает человек. На самый простой рушник длиной полтора метра нужно два полных дня работы. А на иные шедевры уходят недели!
Ни одна нитка не вплетается в рушник просто так. В каждом элементе рисунка скрыт глубокий смысл. В Ветковском музее старообрядчества и белорусских традиций, занимающемся изучением неглюбской традиции с 1979 года, сегодня хранятся 314 рушников, созданных в этом населенном пункте. Специалисты насчитали более 200 символов, которыми мастерицы наполняли рисунок.
— Один из самых популярных, знак «кручча», размещен на нашем государственном флаге, — рассказывает младший научный сотрудник Светлана Петришенко. — Он часто встречается в свадебных обрядах как талисман, используется в парных знаках, чтобы показать, что соединяются два рода.
Светлана Петришенко. Ромб означает женское начало, а также незасеянное поле. В центре добавляют небольшой крестик — мужской знак, знак огня, знак семени. И когда они соединяются, образуется союз между мужчиной и женщиной. Ромб с четырьмя точками — вспаханное и засеянное поле. К осени такой знак на полотнах превращался в ромб с крючками — колосьями, которые склонились под тяжестью зерен.
Защита дома, достаток, любовь — пусть ткут сейчас эти символы на рушниках куда реже, чем век‑полтора назад, но истинные ценности белорусов не изменились.
valchenko@sb.by