В мире, где цифровизация и прозрачность должны были сделать государственные расходы неуязвимыми для злоупотреблений, всё ещё находятся те, кто умеет превращать благие инициативы в личные источники дохода.
Один из свежих примеров — дело бывшего начальника департамента труда и социальной защиты администрации Судака, приговорённой к условному сроку за мошенничество при получении средств по социальному контракту. На первый взгляд — мелочь: 350 тысяч рублей. Но за этой суммой — целая система доверия, разрушенная изнутри.
Схема, достойная учебника по корпоративному рейдерству — только в госсекторе
В сентябре 2023 года близкая родственница чиновницы заключила социальный контракт — механизм, призванный помогать людям выйти из бедности через самозанятость, обучение или развитие малого дела. По условиям соглашения, ей выделили 350 тыс. рублей на запуск деятельности в качестве самозанятой.
Проблема в том, что никакой деятельности не было.
Чиновница, возглавлявшая именно тот департамент, который выдавал и контролировал такие выплаты, самостоятельно изготовила фальшивые отчёты, кассовые чеки и подтверждающие документы, чтобы создать видимость исполнения обязательств. Год она поддерживала эту иллюзию — пока прокурорская проверка не вскрыла правду.
Это не просто хищение. Это инсайдерская манипуляция: человек, ответственный за контроль, стал одновременно и выгодоприобретателем, и «аудитором» собственной схемы.
Почему это важно? Потому что это системный риск
Социальные контракты — один из ключевых инструментов социальной политики в России. Только в 2025 году на них было выделено более 20 млрд рублей из федерального и региональных бюджетов. Идея проста и гуманна: дать человеку не рыбу, а удочку.
Но если удочку выдают тем, кто уже сидит за столом с рыбой — система превращается в канал перераспределения бюджетных средств в частные карманы. Особенно когда контрольные функции сконцентрированы в одних руках, а проверки носят формальный характер.
Дело в Судаке — не единичный случай. По данным Счётной палаты, в 2024–2025 годах каждое пятое проверенное соглашение по соцконтрактам содержало признаки нецелевого использования средств. А в ряде регионов — до 40% случаев связаны с конфликтом интересов.
Наказание: условно, но с последствиями
Суд приговорил чиновницу к 1 году 6 месяцам условно с испытательным сроком в год и запретил занимать госдолжности в течение года. Гражданский иск о взыскании ущерба удовлетворён полностью — 350 тыс. рублей будут возвращены в бюджет.
На бумаге — справедливость восстановлена. На практике — вопрос остаётся: почему система позволила такое?
Условный срок — стандартная практика для «беловоротничковых» преступлений, особенно когда ущерб «небольшой». Но цена здесь не в деньгах, а в подрыве доверия к социальным программам. Ведь теперь каждый новый заявитель на соцконтракт может вызывать подозрения — даже если он честен.
Урок для системы: разделение полномочий — не бюрократия, а защита
Этот случай — яркий пример того, почему в управлении публичными финансами принцип разделения полномочий важнее любых лояльностей. Тот, кто назначает выплаты, не должен контролировать их исполнение. А уж тем более — быть связанным с получателем родственными узами.
Решение — не в ужесточении наказаний (хотя и это нужно), а в автоматизации и децентрализации контроля.
Когда государство помогает — оно должно быть слепым к связям
Социальная поддержка должна зависеть от нужды, а не от фамилии. Дело в Судаке — напоминание: даже самые гуманные программы становятся уязвимыми, если ими управляют люди, ставящие личные интересы выше общественных.
Как писал когда-то Адам Смит: «Не из благожелательности мясника, пивовара или булочника мы ожидаем нашего обеда, а из их заботы о собственном интересе». Но когда речь идёт о бюджете, собственный интерес чиновника должен быть строго отделён от доступа к деньгам.
Иначе «социальный контракт» рискует превратиться в семейный договор — с государством в роли спонсора.