В первые дни 2026 года мы пообщались с экспертом нашего издания, экономистом Всеволодом Спиваком о том, каким он видит развитие экономики России в новом году, в зависимости от развития событий. Он рассказал нам, какой он видит экономику в целом, что будет с ключевой процентной ставкой Центробанка, курсом рубля, что будет, если с России начнут снимать санкции, вернутся ли в Россию западные бренды, и что будет с малым бизнесом в связи со снижением порога для уплаты НДС для тех, кто работает по УСН. Подробности читайте в нашем интервью.
– Конечно, все зависит от СВО и хода мирных переговоров, но все же, можно ли вывести какую-то среднюю линию в прогнозе развития экономики на 2026 год?
– Смотрите, что мы четко можем понимать. Даже если с Украиной будут достигнуты договоренности, это не приведет к моментальному улучшению экономической ситуации. В какой-то мере, это может даже вызвать проблемы, потому что возвращение людей с фронта – мы неизбежно столкнуться с необходимостью их адаптации и необходимостью представления рабочих мест. Это раз. Приток будет достаточно мощный, в несколько сотен тысяч… Я не знаю точных цифр. Естественно, это вызовет рост безработицы. При этом мы не должны рассчитываться моментально на то, что остановка боевых действий приведет к резкому снижению расходов, связанных с обеспечением безопасности. Понятно, что запущенные проекты уже не будут останавливаться до тех пор, пока не придут к кому-то финалу.
Поэтому иллюзия, которая у многих есть, что есть какой-то рубильник, который если выключить, и тут же расходы упадут – то такого не будет. Если они будут падать, даже если они будут падать, это будет происходить постепенно, в течение нескольких лет.
– Если будут падать госзаказы на вооружение, не приведет ли это, напротив, к замедлению экономики?
– Это вопрос, куда дальше будут распределяться государственные ресурсы. На самом деле, как мы видели в прошлые два года, вложения в ВПК оказались бюджетным импульсом, который отчасти стимулирует экономический рост. Но при этом надо понимать, что такое инжектирование денег в государственную экономику, оно наталкивается на естественные ограничения, связанные с отсутствием возможностей, с отсутствием этих денег просто-напросто.
Как я рассказал, да, государство, с одной стороны, подошло к этому уже достаточно подготовленным, были резервы, небольшие, но они были, их уже проели. А брать дальше в долг. То есть, вся модель построена была на том, что, во-первых, проесть то, что есть, а во-вторых, взять в долг под большие проценты и перераспределить эти взятые деньги с помощью приоритетных для государства задач, связанных с ВПК или строительством на новых территориях. Фактически, даже когда речь шла о том, что банки берут деньги под 20% годовых и выдают их дальше в кредит, значительная часть этих кредитов выдавалась, может быть, и на коммерческой основе, но, тем не менее, при условии субсидирования части ставки, либо создания каких-либо льготных условий с инвестированием. То есть, по сути, государство взяло на себя разницу в процентах между экономически обоснованной ставкой и текущей, занимая деньги с рынка. Это пирамида. Дальнейшее развитие, оно бы неизбежно привело к краху. Государство поняло, что дальше развивать это смысла нет, и, соответственно, начало повышать налоги как источник финансирования. Поэтому рассматривать возможность развития экономики через дальнейшую активацию бюджетного импульса, наверное, это слишком смело.
Поэтому некий такой средний прогноз – это вяло текущее развитие экономики. По официальным цифрам что-то в районе нуля все будет с небольшим плюсом, это то, что нам преподносят официально. Они так будут прогнозировать, это их работа, они так должны делать. Я думаю, они так или иначе эти цифры покажут. А реально многие почувствуют на себе ухудшение в экономической ситуации. Многие, как мы говорим о людях, физических лицах, потребителях, гражданах, так и о предприятиях.
– Что будет со ставкой Центробанка?
– Опять-таки, видите, вы слушали последнее выступление Набиуллиной. Она говорит о существовании значительных рисков, и что ожидать автоматического снижения ставки постоянно не стоит. И важный риск, который нависает, это, конечно, высокий курс рубля. Высокий курс рубля вреден для бюджета, он давит на экспортеров, он не позволяет нашей промышленности быть конкурентоспособной. Но если его сейчас отпустить, то это, естественно, вызовет скачок инфляции, необходимость удержания высокой ставки процента. Поэтому есть некий консенсус-прогноз относительно того, что будет поэтапное понижение, условно говоря, в диапазоне 12−14% на конец года. Но это как бы лишь одна вероятность. Как оно будет – на деньги бы я спорить не стал, какая будет ставка в результате.
– Вы отчасти затронули тему курса валюты. С курсом доллара что будет?
– Ну, я и считал, и считаю, что курс рубля слишком высокий, чтобы дать экономике возможность развиваться, чтобы сбалансировать федеральный и региональный бюджеты, в том числе, он слишком высокий. Я не буду говорить, что он искусственный, просто его уровень связан с слишком высокой ключевой ставкой. Я думаю, что это состояние ненормальное, оно глобально должно в той или иной форме измениться, это состояние. Я думаю, что если курс будет в районе 100-110 рублей, то это позволит вернуть, или как минимум снизить убытки в таких отраслях, как угольная отрасль, как металлургия, поправить положение дела в автомобилестроении, потому что мы видим, что даже несмотря на рост утилизационных сборов, российская продукция не может конкурировать с китайцами.
Понижение курса рубля даст импульс к развитию. Но, в свою очередь, это вызовет инфляцию, рост инфляционные ожидания. И самое страшное, чего боится ЦБ, и эти страхи обоснованы, и это может быть на самом деле страшно, то, что инфляция выйдет из-под контроля и потенциально может перейти в стадию гиперинфляции. Может быть, это даже страшнее, чем текущий вялый темп роста. Вот между этим и выбирают.
– Вот такой еще вопрос. Вряд ли сейчас это можно прогнозировать, но если с России снимут санкции, как это предлагается в некоторых мирных планах, то как это скажется на экономике?
– Поэтапное снятие санкций, конечно, скажется положительно. Вопрос, какие санкции, с какими темпами будут снижаться?
– Вернутся ли западные бренды в Россию, как вы считаете?
– Как только будет нормализация ситуации, деньги всегда вернутся. Будут возвращаться туда, где они приумножаются. Это абсолютно нормальное состояние, поэтому, на самом деле, память о военных действиях, она, как показала история, очень недолгая. Как только ситуация нормализуется, начнется культурный обмен, спортивные соревнования, и, тем более, они захотят заработать денег здесь. Если у нас экономика будет в нормальном состоянии, если будет потребительский спрос, то все вернется. Они не вернутся только в том случае, если экономики не будет у нас.
– Возвращаясь к теме процентной ставки, наши читатели волнуются темой ипотеки и кредитов вообще. Если вы говорите, что постепенно ключевую ставку будут снижать, как это скажется на банковском секторе?
– Я говорю, что есть некий консенсус-прогноз. Но, как четко обозначает Набиуллина, и я тоже вижу эти риски, есть вероятность, что это может идти в другую сторону. Сейчас они балансируют, им очень тяжело балансировать между инвестициями, поддержкой производства, необходимостью финансировать региональные и федеральный бюджеты. Там очень сложный баланс. И вот сорваться можно просто за одно действие куда-то в другую сторону.
– Если ключевая ставка будет снижаться, то ипотека станет доступнее?
– Естественно. При тех ставках, которые есть сейчас, ипотеку трудно назвать ипотекой, это, по большому счету, дорогой кредит. Если же ключевая ставка станет ближе к 10%, то ипотека вернет свой изначальный смысл.
– Как скажется на малом бизнесе в следующем году снижение порога УСН, и не приведет ли это к уходу малых предприятий в тень?
– Отчасти приведет, конечно. Но я бы здесь отметил следующее. Многие полагают, что увеличение налогообложения малого бизнеса сделано с целью получения дополнительных доходов в бюджет. Я уверен, что на федеральном уровне это не так. Это лишь желательное, но вторичное следствие. В масштабах федерального бюджета – это копейки. Это сделано для того, чтобы освободить часть ресурсов, которые с точки зрения государства малый бизнес использует неэффективно (главным образом это рабочая сила), и перенаправить их в приоритетные с точки зрения государства направления. Государству не нужны барбершоперы, сомелье и грумеры. Ему нужны фабричные рабочие, учителя, участники СВО. Поэтому банкротство части предприятий малого бизнеса – это прямая цель, а не побочный эффект.