Саиф Сараи
Сараи не запретили
1394 год. В Европе главный институт, который определяет курс, — это католическая церковь во главе с Папой Римским. Папа и церковные структуры влияют на все стороны жизни: культуру, образование и науку. Ученые существуют, но их мнение не должно вступать в противоречие с «политикой партии». А церковь учит: Земля неподвижна, находится в центре Вселенной, а Солнце, планеты и звезды вращаются вокруг нее. Идеи, которые расходятся с этим взглядом, не принимаются. Об этом можно только шептаться между собой, но тот, кто заявит об этом публично, рискует попасть в немилость инквизиции как еретик.
Только спустя полтора века, в 1543 году, Европа увидела книгу польского ученого Николая Коперника «О вращении небесных сфер», где была представлена гелиоцентрическая модель: Земля движется вокруг Солнца, а не наоборот. Ученому удалось издать книгу лишь перед смертью, и он так и не увидел ее. После кончины Коперника книга была запрещена церковными властями. В 1600 году в Риме сожгли на костре Джордано Бруно, обвиненного в ереси: среди прочего ему вменялась и поддержка идей Коперника. В 1616 году гелиоцентрическая система Коперника была осуждена католической церковью как еретическое учение. В 1633 году Галилео Галилея судили за публичную поддержку идей Коперника. Он был вынужден публично отречься от своих слов и помещен под домашний арест, который по условиям мало отличался от тюремного заключения.
И вот контраст: в 1394 году, почти за 150 лет до европейской публикации Коперника, поэт Золотой Орды, уроженец Камышлы Саиф Сараи пишет поразительные строки в своей поэме. Он использует образ движения Земли вокруг Солнца не в споре, не как гипотезу, а как понятное и естественное сравнение. И, конечно, возникает вопрос: что же было ему за это? Если в Европе за подобные идеи могли сжечь на костре, то в Золотой Орде казнь, по логике стереотипов, должна была быть ещё более жестокой.
И вот ответ: НИ-ЧЕ-ГО.
Поэму Сараи не запретили. Суд Золотой Орды не объявил его в ереси и не предал преследованию. Рукописи не изымали и не сжигали. По всем признакам это воспринималось как обычное явление: образованные люди того времени знали, что Земля вращается вокруг Солнца.
Кто ты, Саиф Сараи?
Сараи родился предположительно в 1321 году в селе Камышлы. «Камышлы ил — минем туган йортым» («Земля Камышлы — мой родной дом») пишет он сам. О точном месте рождения долго спорили: встречались и версии о Камышине на Волге, но наиболее убедительной считается Камышла в Самарской области; об этом пишут историки Равиль Фахрутдинов, Ильнур Миргалиев и литературовед Хатип Миннегулов — один из главных исследователей биографии и поэзии автора. В 1972 году он защитил кандидатскую диссертацию на тему «Переводы и оригинальные произведения Саифа Сараи», а в 1991 году — докторскую на тему «Татарская литература и восточная классика (вопросы взаимосвязей и поэтики)».
Позже Сараи уехал в город Сарай, столицу Золотой Орды, чтобы учиться. Именно там он сформировался как автор и взял название города в качестве творческого псевдонима. Благодаря мастерству письма был назначен на службу в инша-диван — государственную канцелярию. В некоторых источниках он указан как кыпчакский поэт. Исследователи его творчества — литературоведы Хатип Усманов, Альфат Закирзянов, Миннегулов и тюрколог Эмир Наджип — отмечали важную деталь: его поэтический язык ближе к современному татарскому, поэтому его считают тюрко-татарским поэтом.
В 1380 году он переехал в Египет, там правили мамлюки. Встречаются версии, что поэт сбежал от эпидемии чумы или был вынужден покинуть родные места. Но историк Миргалиев опровергает эти предположения: В Египет Сараи был отправлен как посол со специальной миссией от хана Золотой Орды Тохтамыша. Как человек творческий, он, конечно, тяжело переживал жизнь на чужбине, и в его стихах звучит вопрос: «Почему судьба послала мне такие испытания?»
До наших дней дошли два крупных произведения Сараи — две поэмы, а также более десяти газелей (любовных стихотворений), рубаи (четверостишия), короткие двустишия и поэтические отклики, созданные в подражание другим тюркским авторам. Рукопись «Гулистан бит-тюрки» хранится в библиотеке Лейденского университета в Нидерландах и впервые упоминается ученым Дози в 1851 году. Завершенное в 1391 году произведение написано на основе труда персидского классика Саади Ширази «Гулистан». Оно посвящено мамлюкскому эмиру Батхасу, который исполнял обязанности великого визиря при дворе султана Баркука. Сам Сараи дополнил текст собственными лирико-философскими отступлениями, а также стихотворениями.
Вторая важная рукопись — сборник «Ядкарнаме» — была обнаружена в 1960-х, и именно в него входит поэма «Сухейль и Гульдерсун» (встречается также вариант «Сухейль и Гульдурсун»). Поэма состоит из 160 строк.
Творчество Сараи особенно активно начали изучать в начале 1950-х, прежде всего в Турции. Позднее, в 1960-х, к исследованию его наследия присоединились многочисленные ученые Узбекистана. Его считают поэтом, принадлежащим культурному наследию всех тюркских народов.
Сараи умер в 1396 году в Египте, предположительно в Александрии или Каире (также упоминается 1391 год как возможный год кончины).
Строки, которые не работали бы, если бы Земля не вращалась вокруг Солнца
«Сухейль и Гульдурсун» (Сөһәйл вә Гөлдерсен) — трагическая любовная история. Сараи описал историю любви, потрясенный разрушением Ургенча Тамерланом в 1388 году. По сюжету, Сухейль — молодой военачальник хана Золотой Орды Тохтамыша, а Гульдурсун — «дочь шаха» (предположительно дочь Тамерлана). Гульдурсун влюбляется в пленника, освобождает его из темницы, и они бегут в пустыню, где страдают от жажды и голода. Сухейль отправляется на поиски воды. Когда он возвращается, Гульдурсун уже мертва. Терзаемый чувством вины, он покончит с собой.
В поэме Сараи подчеркивает, что эта история не выдумана, однако суть произведения не в этом. Самое интересное — строки, в которых движение Земли вокруг Солнца используется как естественный и понятный образ.
Вот как автор описывает первую встречу девушки с пленником:
«Кыз әйләнде бу батыр яшь тирәли
Җир әйләнгән кебек Кояш тирәли»
(«Девушка обошла вокруг юного богатыря, как Земля вращается вокруг Солнца»).
В поэтическом переводе Равиля Бухараева:
«Сухейля в цепях мимо сада вели…
Душа Гульдурсун словно взмыла с земли.
Узнала любви притяженье душа,
Землёй вокруг Солнца круженье верша.
Она полюбила, в мечтанье своём
Себя видя — розой, его — соловьем».
Сараи не был ни астрономом, ни математиком и не ставил перед собой цель объяснять устройство Вселенной. Он использует этот образ как художественный прием и метафору: лирический герой — Земля, возлюбленная — Солнце, кружение — привычная поэтическая картина. Если бы читатели Золотой Орды верили, как в Западной Европе, что Солнце вращается вокруг Земли, эта метафора не работала бы — она разрушалась бы на уровне здравого смысла. Любая метафора живет лишь тогда, когда опирается на понятные и естественные для читателя образы и не вызывает когнитивного диссонанса.
Критики могут сказать: «Да что он знал об астрономии!» Но именно это и важно. Как раз потому, что он был поэтом, а не астрономом, особенно ценно, что астрономическая идея стала частью понятного и естественного поэтического сравнения, почти клише. Мы не можем измерить глубину его астрономических знаний, но можем утверждать: его поэзия отражает представление о мире, которое в его среде уже воспринималось как естественное и устоявшееся.
Золотая Орда как пространство знаний
Первым в истории, кто произнёс гелиоцентрическую мысль вслух, был греческий астроном Аристарх Самосский — он жил примерно с 310 по 230 год до нашей эры. Именно он первым сказал, что Земля вращается вокруг Солнца, а Солнце находится в центре мировой системы. Ряд исследователей видят следы гелиоцентризма и в некоторых планетных теориях индийского астронома Ариабхаты (V век н. э.).
Через много веков схожая мысль вновь возникает на Востоке. Абу Рейхан ал-Бируни, ученый исламского мира, жил с 973 по 1048 год. Он не выводил Солнце в центр как строгую модель, но первым в своей цивилизационной линии обсуждал возможность вращения Земли, подчеркивая, что это предположение не противоречит природе небес. Ал-Бируни родился в городе Кят, в Хорезме — на территории современного Узбекистана. Существует версия, что Сараи некоторое время жил там.
В средневековой Европе знания о движении Земли были забыты. Главной картиной космоса стал геоцентризм: Земля неподвижна и находится в центре мира — так считалось до трудов Коперника. Вышедшая книга Коперника долго осуждалась, а сама она в 1616 году была внесена в Индекс запрещенных сочинений, как противоречащая Писанию. Под запрет попали и другие работы, авторы которых соглашались с системой Коперника. Лишь в 1822 году книга Коперника была исключена из списка запрещенных.
Однако поэма Сараи показывает: мир не был одинаков повсюду. Пока Европа спорила с идеей движения Земли и накладывала запреты, на Востоке, в тюркском мире, подобные мысли могли звучать куда свободнее — в трактатах, научных расчетах и даже в поэзии.
Почему фигура Саифа Сараи выгодна для России
В фильмах Золотая Орда нередко изображается как дикое государство. Так, в фильме «Орда» ханы показаны в грязной одежде, они голыми руками едят мясо, убивают и грабят. О какой науке или искусстве тут говорить? Однако реальная история сложнее киношных образов. Идеи о движении Земли не были для жителей Золотой Орды сенсацией или опасным вызовом, который следовало скрывать.
Об этом говорит старший научный сотрудник и руководитель Центра исследований Золотой Орды и татарских ханств Института истории им. Ш. Марджани АН РТ Ильнур Миргалиев.
— Ильнур Мидхатович, произведение Саифа Сараи впечатляет. Можно ли считать это примером свободы мысли в исламском мире XIV века — в эпоху, когда в Европе за подобные взгляды могли сжигать на костре? Или же перед нами свидетельство иного культурного и научного контекста? Начнем с главного: кем был Саиф Сараи и откуда этот смелый образ в его поэме?
— Саиф Сараи выполнял поручения хана Тохтамыша — проще говоря, был послом в мамлюкском Египте. Более того, султан Баркук, правитель мамлюкского Египта, видя его способности и обширные знания, приблизил его к себе. Именно Саиф Сараи участвовал в создании антитимуровской военной коалиции, в которую входили мамлюки Египта, восточноанатолийские государства и Золотая Орда. Он был политиком очень высокого уровня.
К сожалению, сохранившееся творчество представлено небольшим числом текстов. В своих сочинениях он пишет жесткие и нелицеприятные слова о Тимуре — за разрушения, которые тот нес.
«Сухейль и Гульдерсен» — небольшое произведение, но именно в нем ярко раскрывается талант великого литератора. Саиф Сараи проявляет себя как патриот и воспевает самопожертвование, честность и любовь, которая оказывается сильнее самой жизни. В этой поэме он наиболее полно выражает свою позицию и нравственные идеалы.
— Откуда у людей исламского Востока и тюрко-татарского мира знания об астрономии? Важно, что у Саифа Сараи этот образ звучит не как научный спор, а как естественное и понятное сравнение.
— Да, он вскользь упоминает, что Земля вращается вокруг Солнца. Как отмечают исламоведы, подобные представления входили в круг общеисламских знаний. Арабские и исламские ученые Средневековья обладали очень глубокими познаниями в астрономии.
Что касается наших земель — Волжской Булгарии, Золотой Орды и татарских ханств, — то и здесь существовали обсерватории. В исламском мире астрономия развивалась постоянно: месяцы определяли по лунному календарю, а религиозная практика требовала точного знания времени намаза и начала уразы. Для этого было необходимо регулярно наблюдать за Солнцем, звездами и небом.
Еще ранние булгары вели наблюдения за Солнцем и зездами. Многие мусульманские ученые обсуждали особенности широты наших земель: летом здесь не наступает время пятого намаза из-за близости к полюсам, поэтому богословы в отдельные периоды разрешали определять намаз по времени других городов. Этот вопрос был спорным, и лишь Шигабутдин Марджани поставил окончательную точку в этих дискуссиях. Кроме того, требовалось точно определять время ифтара и сухура во время Рамадана. Тюркские народы также пользовались 12-летним животным циклом, что тоже требовало регулярных и точных наблюдений небесных циклов.
— Вы как-то упомянули о самой северной обсерватории… Расскажите подробнее.
— Да. Вблизи села Рождественское в Пермском крае находилось древнее волжско-булгарское поселение Афкула. Арабский ученый Шихабуддин аль-Умари писал, что булгары вели там наблюдения за Солнцем и звездами, чтобы определять время намаза и начало Рамадана — уразы. Городище существовало с IX века.
По записям Ибн Фадлана видно, что у него возникали вопросы на эту тему, когда булгары уверенно объясняли, что время пятого намаза не наступает. Для Ибн Фадлана это было удивительно, поэтому он зафиксировал это в своих путевых заметках. Булгары же понимали эту проблему и искали решения.
— А откуда у них знания?
— В исламе за все нужно отвечать доводами. Даже самый авторитетный богослов не скажет: «Мне так кажется». Чтобы выносить решения, необходимы знания и доказательства. И это непросто: нельзя один раз все подсчитать и закрепить навсегда — дата начала Рамадана каждый год смещается примерно на одиннадцать дней, поэтому требуются постоянные наблюдения и расчеты. Иначе как люди могли бы соблюдать уразу?
— Можем ли сказать, что в Золотой Орде существовал высокий уровень знаний — таких, о которых в Европе говорили бы лишь шепотом и за которые могли сжечь на костре?
— Конечно, можем и должны. Золотоордынские города были крупными и развитыми центрами. В них располагались мечети, медресе, школы, мастерские, библиотеки, научные собрания и обсерватории для астрономических наблюдений. Через эти города проходила транзитная торговля, соединявшая Евразию с Африкой, Индией, Китаем и Европой. Там пересекались пути торговли и знания: Шелковый путь был и путем науки. Эти земли находились в центре тогдашнего мира, в узле культурных и научных связей.
Они находились в центре мира — в узле культурных и научных связей.
— Почему даже те татары, которые интересуются литературой, зачастую не знают, кто такой Саиф Сараи? Ведь в другой стране его имя давно стало бы основой для музея и широкой национальной гордости.
— Саиф Сараи — это имя и культурный бренд. Для татарского народа, для Самарской земли, да и для всей России, всего тюркского мира, для всех мусульман. И, конечно, возвращать и укреплять его в культурной памяти мы должны сами. В научной среде этот процесс уже начат: была проведена конференция, издан сборник, и благодаря этим шагам интерес к личности и наследию Саифа Сараи в академическом сообществе заметно вырос. Это факт.
— Почему Европа его не признает, это наша вина? Мы сами себя не продвигаем?
— Потому что для европоцентристов мнение тюркского мира долгое время не имело веса: для радикальных сторонников европоцентризма характерна нетерпимость к иным цивилизационным нарративам, которые не вписываются в их представление о «центре мира». Однако поднимать имя Саифа Сараи на общероссийском уровне было бы стратегически и исторически выгодно. Это показывает, что на наших землях существовал сопоставимый уровень знаний, тогда как в Европе за схожие идеи могли преследовать и даже казнить своих же ученых. Сегодня такой разговор звучит особенно актуально.
История науки — это не монолог Запада. Это повод вспомнить и вновь заявить: не только Европа, но и тюрко-татарская цивилизация размышляла о мире, постигала его и выражала свое понимание Вселенной в культуре, науке и поэзии, возможно, оставаясь не менее просвещенной в общей картине своего времени.
Последний из «сараистов»
В 2021 году в Казани прошла международная научная конференция «Средневековое письменное наследие татар», посвящённая 700-летию со дня рождения Сараи. Она состоялась в Институте истории им. Марджани. Как ее продолжение, год спустя, в селе Камышла была проведена межрегиональная научная конференция «Чтения Саифа Сараи-2022». В Камышлинской библиотеке открыт стенд, посвященный Сараи. По итогам международной конференции был издан сборник «Золотоордынское наследие», одним из авторов сборника стал Хатип Миннегулов.
Отдельно стоит отметить: под авторством Миннегулова вышло более десяти книг о Саифе Сараи начиная с 1970-х годов («Сәйф Сараи иҗаты», «Гөлестан. Лирика. Дастан» и другие).
— Хатип Юсупович, как вы воспринимаете наследие Саифа Сараи и его место в истории тюрко-татарской культуры сегодня?
— Он часть большого мира. Для татарской культуры Золотая Орда сыграла колоссальную роль. Некоторые ошибочно сводят татарскую историю только к Волжской Булгарии, но Булгар — лишь одна из ее граней. Именно Золотая Орда стала пространством, где татарский народ заявил о себе и где тюрко-татарская литература получила мощный импульс развития. Жаль, что до нас дошла лишь малая часть этого наследия.
В те времена исламский Восток был центром мировой цивилизации: здесь развивались наука и искусство на арабском и персидском языках. Золотая Орда была частью огромной мусульманской интеллектуальной среды, в которой разные тюркские народы создавали общую цивилизационную картину — подобно тому как в Европе разные народы участвовали в формировании единого культурного канона.
Тюркско-татарская культура основывалась не только на исламской учености, но и на античном наследии, впитав в себя достижения Греции и Рима. Поэты той эпохи — в том числе Саиф Сараи и Кутб — обращались к образам Вселенной прежде всего как к художественному приему и поэтическому символу. Саиф Сараи не был исключением. Так, Кутб в 1342 году создал поэму «Хосров и Ширин», в которой описал движение небесных светил и бесконечность мироздания, используя эти мотивы в качестве поэтических образов — подобно тому, как это делал и Саиф Сараи.
— Если они действительно были такими великими поэтами, почему сегодня о них так мало знают?
— Ну слушайте, уничтожено не только то, что было написано на бумаге — уничтожено даже то, что было высечено на камне! Многие города и памятники каменной архитектуры Золотой Орды были разрушены, и вместе с ними исчезла огромная часть исторической памяти. Значительный пласт культурного наследия оказался утрачен.
Мы благодарны Европе за то, что хотя бы часть тюркско-татарских рукописей и литературных произведений сохранилась именно там. Если бы не эти сохранившиеся источники в европейских архивах и библиотеках, от нашей письменной традиции и исторического наследия осталось бы еще меньше.
Мы старались доносить это в общество, насколько могли. В разные годы выходили книги и исследования о Саифе Сараи и поэте Кутбе, включая монографии и сборники на татарском и русском языках. Их произведения включали в учебники. Литераторы не молчали — именно они первыми открывали и поднимали эту тему. В мире филологов Саифа Сараи знают хорошо. В последние годы к изучению его наследия активно подключились и историки.
Я думаю, для популяризации Саифа Сараи нужны совершенно новые формы. Поэма «Сухейль и Гульдерсун» вполне могла бы лечь в основу балета, спектакля или кинофильма. Культурной памяти необходимы не только книги — ей нужна и сцена.
Важно также выпускать исследования на английском языке, как это уже делают соседние тюркские народы — узбеки, казахи, азербайджанцы.
– А есть ли ученые, которые изучают его труды сейчас?
— Рядом с нами был ученый Хатип Усманов, глубже всех лингвистическую сторону рукописей изучил Эмир Наджип. Я почти один. Больше кого-то не вижу…
Наиль Сахибуллин
От Александрийской библиотеки до строк Саифа Сараи
Миннегулов упомянул, что казанский ученый Наиль Сахибуллин рассказывал иностранным коллегам о строках Сараи, в которых говорится, что Земля вращается вокруг Солнца.
Сахибуллин — профессор-консультант Института физики КФУ (кафедра астрономии и космической геодезии), заслуженный деятель науки Российской Федерации. В 1991–2008 годах он был директором Астрономической обсерватории им. Энгельгардта.
— Наиль Абдуллович, вы рассказывали на международных конференциях о строках Саифа Сараи, где используется гелиоцентрическое сравнение. При каких обстоятельствах это прозвучало и как реагировали слушатели?
— Это было два раза. Первый — на конференции в Казани под эгидой ЮНЕСКО, где я делал доклад об истории астрономии в Казани. Я упомянул Саифа Сараи и сказал, что еще в XIV веке в его поэме прозвучали строки: девушка повернулась к парню так же, как Земля поворачивается вокруг Солнца. Это прямое и вполне ясное поэтическое указание на гелиоцентрическую систему.
Я также отметил, что в тот же исторический период в Европе подобные утверждения считались опасными и могли повлечь преследование — вплоть до казни. Для Европы это был разгар Средневековья.
Я показал слушателям слайды о вкладе арабской науки в мировую науку — в том числе об открытиях и технологиях, которые появились гораздо раньше, чем в западном мире.
Во второй раз я говорил об этих строках уже студентам, когда читал лекцию по астрономии в Казанском университете. Я сказал, что удивляться здесь нечему: задолго до Коперника поэт уже совершенно естественно и спокойно использовал такой образ в своей поэме.
Студенты удивились — многие действительно услышали об этом впервые.
Потом у меня было выступление, где участвовала вице-президент Академии наук Татарстана Лейсан Рахимовна Абжалилова. Присутствовало 10–15 человек: коллеги-профессора, представители академии, сотрудники обсерваторий. И когда я отметил, что многие раньше даже не слышали об этих строках, мне снова задавали вопросы и просили ссылки на лекции и источники. В этом смысле реакция была больше эмоциональной: поражал сам факт того, что такие образы спокойно существовали в восточной культуре задолго до Европы.
— А вы сами, когда узнали об этом впервые, восприняли это как личное открытие?
— Я прочитал научные статьи Хатипа Миннегулова. Для меня это стало удивительным, приятным открытием — но именно в культурном, а не в научном смысле.
Но важнее другое: я понял, что в исламском мире подобные представления не считались ересью, а были частью нормального интеллектуального фона.
— Откуда такие знания у поэта?
— Я и в своей лекции говорил, что исламская наука Востока имела глубокие корни. Многие открытия античности, включая труды греческих ученых, хранились в Александрийской библиотеке в Египте, который тогда был греческой колонией. Арабские ученые внимательно изучили эти труды и перевели их на арабский язык. Большая часть того, что мы знаем о древнегреческой науке, дошла до нас именно благодаря этим переводам. Позже европейские ученые переводили уже арабские версии, и так мир узнал о достижениях античности.
К сожалению, Александрийская библиотека сгорела, и почти все подлинные рукописи греческих ученых оказались утрачены.
Коперник опубликовал свою книгу в 1543 году — примерно через 200 лет после того, как в арабском мире представление о движении Земли вокруг Солнца уже входило в научную картину мира. В Европе в тот момент почти ничего не знали о достижениях арабской астрономии. Возможно, отдельные специалисты и занимались изучением восточного наследия, но я не могу сейчас назвать конкретные имена и степень их осведомленности.
Важно точно понимать: Саиф Сараи не был ученым, как Коперник, и не совершал астрономического переворота самостоятельно. Он лишь отразил в поэтических строках то, что для Востока уже было знакомой и естественной картиной мира.
Его значимость в другом: в том, что это знание стало частью культурного языка, метафорой, понятной широкой образованной аудитории своего времени.
— Как вы думаете, почему даже большинство людей сейчас не знает, кто такой Саиф Сараи?
— Человеческая память действительно короткая… Людей науки и культуры было много, и многие имена со временем уходили из общего внимания.
Но в случае с Саифом Сараи дело скорее не в отсутствии материалов, а в том, что их долгое время почти не популяризировали. Ученым и филологам его наследие было известно давно. Об этом писал и Хатип Миннегулов, а значит, фундамент для изучения существовал.
Однако широкая публика долгое время об этом почти не слышала. И это общий вывод: мы мало и не всегда внятно рассказываем о своих культурных деятелях и ученых — и не только о Саифе Сараи. Нужно писать, переводить и рассказывать об этом чаще и понятнее. Не как сенсацию и не как повод для спора, а как часть нормального исторического разговора.
Телевидение, радио, медиа — все работает, когда появляется возможность говорить об этом многократно, внятно и без искусственного конфликта. Я говорю об этом всегда, когда появляется шанс. Но пока это не стало привычным знанием для большинства. И, к сожалению, пока это все еще не входит в обычный культурный контекст так, чтобы об этом не нужно было напоминать снова и снова.
Он писал так, будто мир уже знает. И мир действительно знал
Поэт Сараи часто писал о смелости и верности — это сквозные мотивы его поэзии. В «Гулистане» он приводит историю, которая показывает, как сам поэт относился к слову, правде и силе сказанного.
Однажды падишах приговорил человека к казни. Тот, решив, что терять уже нечего, перед смертью стал говорить шаху резкие, нелестные вещи. Падишах не расслышал его слов и спросил у визиря, что именно было сказано. Визирь, поняв ситуацию по-своему, ответил: «Он пожелал вам долгих лет жизни». И за «добрые слова» человек был помилован.
Тут же нашелся недоброжелатель визиря — он вмешался и пересказал услышанное честно, слово в слово. На это падишах ответил: «Твоя правда ведет к крови, а его ложь — к добру и сути».
Также и с известными строками Сараи о Земле и Солнце: важно не спорить, был ли поэт астрономом, а увидеть другое — он использовал эти образы потому, что сама идея уже жила в культуре как понятный факт, а не сенсация и не научная догадка поэта.
Его строки звучали раньше, чем Европа начала формулировать это научным языком, но звучали поэтически — спокойно, естественно, без претензии на открытие. Он писал так, словно читатель и без объяснений понимает, о чем идет речь. И в этом, пожалуй, и есть самое интересное. И в этом — особая сила.