Гигантский гобелен из Байё — длинное вышитое полотно, рассказывающее о событиях, приведших к битве при Гастингсе в 1066 году — долго оставался загадкой. Хотя большинство исследователей сходятся во мнении, что его придумали монахи из аббатства Святого Августина в Кентербери, а вышивали опытные рукодельницы, назначение и место постоянного размещения гобелена все еще обсуждаются.
Гобелен из Байё — это вышитое полотно XI века длиной около 70 метров, созданное, вероятно, в Англии вскоре после нормандского завоевания. Он представляет собой уникальный памятник средневекового искусства и один из важнейших визуальных источников по истории Европы. Гобелен подробно рассказывает о событиях, приведших к завоеванию Англии нормандским герцогом Вильгельмом, и завершается битвой при Гастингсе в 1066 году. На полотне изображены ключевые персонажи эпохи, военные приготовления, сражения, корабли, а также сцены повседневной жизни. По сути, это наглядная «хроника в картинках», сочетающая исторический рассказ, пропаганду власти и элементы символики своего времени.
Средневековое «чтение за обедом»
Историк Бенджамин Пол из Университета Бристоля (Великобритания) предлагает в новой статье свою версию: гобелен, по его мнению, мог служить «чтением за обедом» для монахов в трапезной. Статья опубликована в журнале Historical Research.
«Я задумался, может ли трапезная помочь объяснить некоторые кажущиеся противоречивыми моменты в существующем корпусе исследований. Приемы пищи в Средние века, как и сейчас, были важным временем для общения, коллективных размышлений, гостеприимства и развлечений. В таком контексте гобелен из Байё выглядит бы как подходящий инструмент для демонстрации», — говорит Пол.
Прямых доказательств того, что гобелен действительно висел в монастыре Святого Августина, нет, однако Пол указывает на ряд косвенных признаков в пользу этой гипотезы. Огромный размер полотна — более 68,4 метров в длину и около 350 килограммов веса — делает необходимой его фиксацию на прочной стене.
Ранее высказывали мнение, что гобелен всегда находился в кафедральном соборе Байё (там его и обнаружили в XV веке).
Но Пол отмечает, что арки и колоннады собора создали бы «одно из наименее подходящих пространств для экспонирования такой гигантской вышивки».
По мнению автора, гобелен, скорее всего, задумывался для религиозной аудитории: его заметная политическая двусмысленность и отсутствие однозначной ангажированности сложно увязать с самоощущением английской знати. Кроме того, многочисленные латинские надписи на полотне, хоть и простые, требовали бы грамотности, не слишком характерной для многих баронов XI века. Монахи же с чтением таких подписей справились бы без труда.
Разгадка смысла?
Версия монашеской аудитории дополнительно подкрепляется строгими правилами поведения во время трапез: монахи обычно соблюдали молчание и даже пользовались языком жестов, чтобы попросить передать, например, соль. Возможно, гобелен выполнял роль нравственного или поучительного развлекательного материала, который можно было разглядывать во время приемов пищи.
«Если главной аудиторией были монахи монастыря Святого Августина, гобелену не нужны были истории патриотизма или национальной вражды. Вместо этого стоит читать повествование как демонстрацию Божьих действий через поступки людей — в духе евангельных эпизодов и житий», — пишет Пол.
Трапезная аббатства действительно могла быть подходящим местом для такой масштабной работы: внутренние стены предоставляли как минимум 70 метров для развешивания, что позволяло бы разместить полотно даже с учетом недостающего фрагмента.
В 1080‑е годы для аббатства проектировали новую трапезную, но стройку задержали до 1120‑х годов. Пол предполагает, что в условиях затянувшегося ремонта гобелен могли упаковать и надолго убрать.
«Следовательно, гобелен мог быть помещен на хранение и оказаться забытым до тех пор, пока три столетия спустя не оказался в Байё. Это могло объяснить, как полотно пережило пожар, землетрясение и реконструкцию XIII века в аббатстве и почему его нет в документах до появления в байёвском инвентаре 1476 года», — говорит Пол.