Удивительно, но спустя год после тех событий все стороны тогдашнего конфликта предпочитают о них не вспоминать. Или делать вид, что и не было ничего. Ну, тихо же все, спокойно, чего прошлое-то ворожить. Не хватает разве что присказки типа «Фу, чур, изыди, Сатана».
Жестокое убийство 40-летней Елены Сарафановой, подрабатывавшей частным извозом, и ставшей жертвой одного из своих пассажиров, стало той каплей, которое переполнило чашу давно копившегося в городе и районе. Как только выяснилось, что в убийстве подозреваются два брата-цыгана, один из которых (по мнению следствия, глухонемой 17-летний подросток), воткнул нож в грудь женщины якобы из-за того, что не хотел расплачиваться за поездку.
Цыгане в Коркино осели давно. И головной болью для остального населения были, в общем-то всегда. Еще четверть века назад автор этих строк, будучи молодым репортером криминальной хроники, бегал по коркинским поселкам вместе с операми отдела по борьбе с наркотиками областного тогда еще милицейского главка. Глядя на выделяющиеся нарочитым масштабом «цыганские» домища, выросшие в Коркино за это время, четко понимаешь, на какие деньги они построены, и предельно понятно, что ничегошеньки за четверть века не изменилось.
Как только в локальных группах соцсетей стало известно о возможных убийцах женщины, ситуация взорвалась. На улицах начали собираться весьма подогретые люди, в том числе — молодые мужчины. Которые очень быстро начали направляться к «местам компактного проживания» цыган. И в итоге в городе начались беспорядки, хоть как-то остановить которые смогли только к ночи усилиями спешно вызванного из областного центра «тяжелого» подкрепления Росгвардии (ОМОН, СОБР, вот это вот все).
Трое, кажется, раненых (в одном из домов цыганские баро решили отстреливаться, и в итоге только чудо спасло от жертв), несколько сожженных домов (какие-то из них — по ошибке, да). Задержано и доставлено в райотдел полиции несколько десятков человек, в основном — местная молодая гопота, пьяненькая и веселая, судя по видео и фото из местной ИВС, выставленных в сосцсетях с помощью так и не изъятых телефонов.
Смысла держать шпану в райотделе не было никакого — и их отпустили. «Подогрел» ли кто местную шпану на участие в беспорядках? Конечно. Цыгане ведь не единственные, кто занимается в Коркино «чем-то нехорошим». Тут и другого «уголовного элемента» всегда хватало. Который только и ждал повода, чтобы лишний раз уколоть цыган побольнее.
На следующий день было решено организовать встречу с жителями Коркино. Сначала планировали провести ее в администрации, но народу набралось столько, что в итоге все перенесли в находящийся неподалеку дворец культуры.
Власти были представлены в основном силовиками — начиная с оказавшегося в городе заместителя генпрокурора РФ Сергея Зайцева, прокурора области Игоря Донгаузера, начальника ГУ МВД Сергея Космачева (два последних к тому моменту — свеженазначенные на свои должности). А еще на сцене оказались начальник регионального СК Алексей Колбасин, главный федеральный инспектор (тоже бывший СК-шник) Денис Чернятьев, уполномоченная по правам человека Юлия Сударенко. Впрочем, Колбасин, Чернятьев и Сударенко всю встречу сидели тихо, и помалкивали. И возможно, были в этом правы. Основную же тяжесть общения с разъяренными жителями взяли на себя прокуроры.
«Курс дела» выдал с той встречи большой онлайн-репортаж.
Очень быстро выяснилось, что жители Коркино, хоть и не приемлют установки в стиле «у преступников нет национальности» (еще как есть!), но жаловались-то не столько на то, что «они — цыгане», сколько на то, что в городе сложилась практика предоставления преимуществ и дискриминации по национальному признаку. И речь — не о конкретной национальности, а в основном — о несправедливости. Социальной, житейской, повседневной.
«Почему они (здесь и далее — цыгане) получают социальные пособия, а мы — нет? Почему их дети не идут в армию, и на СВО? И все водительские удостоверения у них куплены! Они нигде не работают, а дома богатые строят. Почему их покрывают?»
«Сама сталкивалась с ситуацией. Рожала я, я в соседних палатах — Лощинина (глава района — прим. автора) и цыганка. Так вот, ко мне мужа не пускали, к другим женщинам не пускали, а к цыганке и к Лощининой пускали».
«А еще у них 13-летняя цыганка родит, в роддоме отказную от ребенка напишет, тут же ее мать (получается, бабушка новорожденного) напишет на опекунство. Они ребенка забирают, живут как и жили бы, все вместе, только теперь еще и выплаты на опекунство получают».
«Вы посмотрите, у них уже в 13 лет девочки рожают. А к 18 уже по трое детей. Будь у какой-то русской такое — органы опеки уже давно бы занялись, и правильно бы сделали. А с ними почему не так?».
»…их прикрывает не только полиция, но во всех бюджетных организациях есть люди, которые дают им такие полномочия, что они себя богами чувствуют».
Согласитесь, сменить «цыгане» на название любого другого этноса, национальности — смысл вопросов не поменялся бы. Значит дело не в национальности, а в несправедливости. Да и речь не о мигрантах, а о изначально гражданах России. Хоть во многом и не привыкших жить по законам собственной страны, предпочитая собственные обычаи, которые иногда с законами страны ну никак не сходятся.
Сразу после встречи прямо во дворце культуры был организован прием граждан. затем в городе появилась специальная приемная прокуратуры. Но сколько там было собрано заявлений, и какова из судьба…
К родным убитой Елены Сарафановой приехал глава региона Алексей Текслер. Он был искренен и тактичен. Русская медная компания, градообразующая в Коркинском районе, тоже сделала что могла, в том числе в финансовом плане. Семью, детей не забыли. Это важно.
А еще была образована специальная комиссия, которую возглавил заместитель губернатора Челябинской области Алексей Фартыгин. И она заседала, и не раз… Другое дело, что об итогах ее работы за прошедший год в публичном пространстве не было сообщено практически ничего. Может, она уже и расформирована, кто знает…
Но это, ведь, на самом деле, главные вопросы: а что за этот год сделано? Каковы результаты? Выявлены ли причины произошедшего? Устранены ли они?
Да, убийца Елены Сарафановой был осужден. Суд в Коркино приговорил 17-летнего глухонемого Егора Юрченко к 9 годам 10 месяцам воспитательной колонии. Уверен, родные обеспечат ему «приемлемый уровень отсидки».
Да, очень быстро поменяли главу района (теперь, после реформы системы местного самоуправления — муниципального округа). Коркино возглавил спешно переброшенный из Ленинского района Челябинска Александр Орел. Вместе с назначением район получил и определенные ресурсы на решение самых назревших проблем — благоустройство, инфраструктура, коммуналка, вот это вот все.
Александр Евгеньевич — человек в принципе позитивный, открытый, общительный, и не связанный с местными элитами. И достаточно опытный как руководитель территории. Оценку его работе пусть дают жители Коркино и губернатор региона Алексей Текслер. Что может — уверен, делает.
Впрочем, и возглавлявшую много лет район Наталью Лощинину, мягко говоря, не забыли, не обделили. Теперь она не просто депутат Законодательного собрания Челябинской области, но и возглавляет комитет по социальной политике. То есть по сути, ушла на повышение. И думайте об этом, что хотите.
Но ведь дело не только в главе района. То, о чем говорили люди на встрече с прокурорами, стало возможным только благодаря тотальной коррупции, во всей системе власти — от силовиков до соцзащиты, от всевозможных госнадзоров до органов образования и здравоохранения, да хоть военкоматов.
Еще раз — была создана спецкомиссия во главе с Алексеем Фартыгиным. В ее задачи, надо полагать, входил и анализ причин произошедшего, и рекомендации к тем или иным действиям
Но ни промежуточных результатов деятельности этого почтенного собрания, ни общих итогов ее деятельности в публичном пространстве найти не удалось.
Почему? Неужели масштаб вскрывшегося настолько… ужасен, что показывать это людям означает дискредитировать саму власть?
В конце концов, нет публичных ответов и на вопросы попроще.
Например, сколько «цыганских» домовладений оказались самостроями?
Сколько там «левых» подключений к электричеству, газу, воде?
Как там у людей с пропиской?
Сколько нарушений выявлено в части выплат социальных пособий?
Сколько выявлено граждан, не состоящих на воинском учете?
Сколько из них призвано в ряды вооруженных сил и служат\отслужили?
Как там с учебой в школе у детей?..
И если выявлены нарушения, то выявлены же и те, кто их допустил? И как? Сколько тех, кто понес какую-то ответственность?
Уверен, что ответы на эти вопросы в природе есть. И они даже вполне приемлемы и не страшные. Так что мешало и мешает их обнародовать? Страх, что люди увидят картину целиком? Но ведь и задача — вылечить старые болячки. А как это сделать, если не признать диагноз?
А вот кто отчитывался и отчитывается о своем противодействии преступности, в том числе цыганской — это силовики. Которые с завидной регулярностью присылают в медиа свежие пресс-релизы об очередных облавах, рейдах, выявленных нарушениях и так далее. С прекрасными фотографиями, с фрагментами оперативных видео…
Правда, национальность в релизах, разумеется не указывается. Ну, какая еще у правонарушителей национальность. В ход идут формулировки типа «в местах компактного пребывания граждан, склонных к правонарушениям».
Но всегда, всегда журналистам неофициально намекают — «ребята — это по цыганам». А нам того только и надо — понеслась!
Трагедию, случившуюся год назад, на прошлой неделе публично особо не вспоминали. Возможно, отвлечь внимание помог траур по погибшим в Копейске.
В соцсетях Александра Орла — ни намека, ничего. Зато очередной актуальный с точки зрения позитивной текущей повестки пост про трех жителей Коркино, ветеранов СВО, ставших участниками программы «Герои Южного Урала». Что же, вполне объяснимо.
Последний пост в телеграм-канале Натальи Лощининой датируется 30 октября прошлого года. Тогда они объявила о своей отставке. С тех пор — ни слова. И это тоже объяснимо.
Прошел год. Что сейчас происходит в Коркино? Живущие там говорят, что стало «в целом потише и поспокойнее». Так часто бывает — оказавшись на грани непоправимого (и даже чуть ее переступив), и испытав страх, люди приходят в чувство.
Но ответов на даже самые простые вопросы, как же случилось то, что случилось, так и нет. Во всяком случае, в публичном пространстве. Ситуацию словно бы замели под ковер. Надолго ли?